С удивлением заметила,что у нас нет темы"Минас Аветисян".Итак...
Минас Аветисян
(1928 - 1975)
АВЕТИСЯН Минас Карапетович - армянский живописец, график, театральный художник, заслуженный художник Армении (1968) родился 20 июля 1928 года, в Армянской деревне - Джаджур.
По счастливой случайности родители художника в 1915 году избежали резни, когда недалеко от Джаджура несколько тысяч людей было убито в ущелье. Часто зимними вечерами, сидя у очага его деревенского дома художник слышал рассказы свидетелей, которые видели эти ужасные события собственными глазами.
Исторические картины Аветисяна стали молчаливой данью памяти безвинно погибшим. К наиболее известным холстам этого цикла относится картина " Дорога: Воспоминание Моих Родителей " (1965-1967).
Первая выставка Минаса прошла в 1960 году, но широкая известность пришла к Аветисяну в 1962 году, после выставки "Пяти художников", которая проходила в Ереване. Полностью состоявшийся, с яркой индивидуальностью живописца многочисленные специалисты и посетители выставки приняли очень хорошо и по достоинству оценили его картины.
ДжаджурМинас много путешествовал по Армении, разыскивал исторические памятники; он изучил Армянскую миниатюру и работы самых великих Армянских художников, прежде всего, Мартироса Сарьяна. Сарьян был духовным отцом Минаса. Молодой художник был истинным наследник работ великого художника и символом нового роста национальной живописи. Яркость, драматическая страстность звучания цвета Минаса продиктована самой природой Армении, утесами, подпаленными яркими лучами солнца, которые, кажется, представляют собой таинственную вечность.
Следуя национальным традициям в живописи, используя средства выражения, найденные в древних миниатюрах и опыт работ известных художников, Минас все же никогда не обращался к слепому копированию. В своих работах он выражал действительность пропустив ее через собственное восприятие и интерпретацию жизни.
К сожалению очень много работ художника погибло в 1972 году в огне. Ночью 1 января, в то время когда Минас был в Джаджуре со своей семьей, его Ереванская студия была сожжена вместе с большей частью его лучших холстов.
Спустя три года в 1975 году Минас Аветисян скончался под колесами автомобиля, которая заехала на тротуар.
Судьба, казалось, была против него даже после его смерти, когда землетрясение уничтожило часть его фресок в Ленинакане (Гюмри) и сравняло с землей музей Минаса Аветисяна в его родной деревне Джаджур.
Дом Минаса в деревнеИмя Минаса произносится в Армении с особенной привязанностью. Он посвятил всю свою трагически короткую жизнь искусству. Между 1960 и 1975, Минас создал 500 холстов и больших и маленьких, почти столько же рисунков, 20 больших фресок и проектов для около дюжины театральных представлений
Full Version: Минас Аветисян.
" Дорога: Воспоминание Моих Родителей "
Минас
"Я говорю - выражать собственные чувства - вот первичная цель художника. Спешу уточнить сказанное мною: естественно, не все и не каждое чувство, а только те, которые завоевали тебя, вырываются из глубины души. Поделиться ими, изображая их на полотне – вот что дает художнику возможность умиротвориться".
(Минас Аветисян)
Во время войны и в послевоенное время жители Джаджура, как и всех приграничных сел, были предупреждены, чтоб были предельно внимательны, обнаружив подозрительное незнакомое лицо (шпиона), сообщили куда полагается. Однажды жители села на косогоре увидели человека с тростью, который делал какие-то странные движения. Незнакомца притащили в контору к председателю колхоза... Вскоре пришел председатель и стал укорять собравшихся. "По-вашему это - шпион? Ведь это же художник Акоб Ананикян..." В это время к художнику подошел молчаливый юноша и попросил посмотреть его рисунки. Это был Минас. Его работы просто восхитили Ананикяна, который подарил юноше все, что у него было: мольберт, краски, кисти. Он пообещал чаще приезжать в село. А матери Минаса, Софик, он прошептал: "У мальчика - талант. Помоги ему, а мужу скажи, чтоб обязательно отправил его в школу художественного искусства".Мать пообещала и свое обещание сдержала. Поступивший в 1947 году в Ереванское художественное училище имени Ф.Терлемезяна Минас был на 5 лет старше своих однокурсников и, чувствуя себя неловко, во время занятий постоянно садился за последнюю парту. Однажды директор училища Ваграм Гайфеджян поручил учащимся принести на следующий день полотно. Минас вставил в рамку кусок мешковины и пришел на урок. Увидев это, Гайфеджян улыбнулся и дал Минасу настоящий холст. Позже Минас вспоминал эту историю как анекдот и не упускал случая вспомнить своего чуткого учителя добрым словом...
Детство проведенное в селе, работа в поле под палящими лучами солнца, суровые очертания гор, рассказы мудрых стариков были не только школой жизни, но и своеобразной школой искусства, в дальнейшем воплотившейся в гениальных холстах Мастера. Он написал ряд полотен, национальных не только по своим сюжетам и тематике, но и по форме, новой и для современной армянской живописи; создал разнообразную портретную галерею. Родители Минаса в 1915 году чудом спаслись от геноцида. Недалеко от Джазжура в ущелье было убито несколько тысяч невинных людей. Драматизм полотен Минаса на историческую тему -- молчаливая вечная дань памяти погибших… Музыкальность, удивительное чувство ритма, свойственные его живописи и графике, помогли ему создать целый ряд великолепных декораций для Ереванского театра оперы и балета. Балет Хачатуряна "Гаяне" в декорациях Минаса получил свое второе рождение. Арам Хачатурян говорил о Минасе: "Темперамент Минаса -- сильный, яркий, мне очень близок. Являясь художником с симфоническим дыханием, он ворвался в театр с широкими и глубокими мыслями. Он перенес в театральную живопись свой мощный симфонизм".
"Минас был щедр, правдив и добр. Он был очень сложной личностью, чересчур чувствительным человеком, простым и скромным в своем величии" – говорила Гаяне Мамаджанян, вдова Минаса Аветисяна.
День 2-го января 1972г. стал " черным " и для Минаса и для армянского искусства. Ночью 1 января, в то время, когда Минас был в Джаджуре со своей семьей, его Ереванская студия была сожжена вместе с большей частью его лучших холстов. Сгорели, канули в небытие множество произведений художника. Казалось, все было кончено. Друзья всячески успокаивали его. Минаса из предынфарктного состояния вывел мастер-каменщик Геворк, который, очутившись на пороге мастерской, внимательно посмотрел на обгоревшие стены, пол и сказал: "Минас, пришел час, чтоб ты доказал всем, что ты сильнее всех. Пусть твои враги не думают, что ты сломался".
Он не сломался! Мартирос Сарьян сказал тогда Минасу: "Я старше тебя на пятьдесят лет -- жаль, что мало времени осталось. Где ты был? Пришел бы чуть раньше. Не забудь, искусство любит борьбу. Теперь я уже не один. Ты тоже не один. Значит продолжай дерзать. Я верю в твои хорошие руки". После этого Минас прожил всего три года, но создал столько, что этого хватило бы еще на целую жизнь. И написал еще немало работ. Чудесных, мастерских, талантливых…
А потом случилось 16-го февраля 1975 года. Минаса сбила машина. Шаген Хачатрян, друг Минаса, поклонник и пропагандист его искусства вспоминал: "Наш счастливый февральский день 1975 года, проведенный в Ленинакане у нашего любимого друга Хачатура Вардпароняна, завершился ужасной трагедией в Ереване. Был уже вечер. Подумав, что оформленный Минасом балетный спектакль в опере уже завершился, решил пойти в его мастерскую. Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый голос попросил срочно прийти в больницу.
...Он лежал на носилках, такой одинокий...беспомощный... Его увезли на операцию.
Я стоял растерянный - с его одеждой и ключами в руках... Я стоял, онемев...
Целую неделю я провел у двери палаты, сидя на лестницах. Иногда осторожно заходил в палату. "Только бы выйти отсюда, начать работать..."- повторял Минас беспрерывно. Казалось, близко спасение. Но..."
Но 24-го февраля 1975 года мольберт Минаса был покрыт черным полотном. 24-го февраля завершилась его земная жизнь. Для него началась дорога бессмертия.
Yerevan
"Я говорю - выражать собственные чувства - вот первичная цель художника. Спешу уточнить сказанное мною: естественно, не все и не каждое чувство, а только те, которые завоевали тебя, вырываются из глубины души. Поделиться ими, изображая их на полотне – вот что дает художнику возможность умиротвориться".
(Минас Аветисян)
Во время войны и в послевоенное время жители Джаджура, как и всех приграничных сел, были предупреждены, чтоб были предельно внимательны, обнаружив подозрительное незнакомое лицо (шпиона), сообщили куда полагается. Однажды жители села на косогоре увидели человека с тростью, который делал какие-то странные движения. Незнакомца притащили в контору к председателю колхоза... Вскоре пришел председатель и стал укорять собравшихся. "По-вашему это - шпион? Ведь это же художник Акоб Ананикян..." В это время к художнику подошел молчаливый юноша и попросил посмотреть его рисунки. Это был Минас. Его работы просто восхитили Ананикяна, который подарил юноше все, что у него было: мольберт, краски, кисти. Он пообещал чаще приезжать в село. А матери Минаса, Софик, он прошептал: "У мальчика - талант. Помоги ему, а мужу скажи, чтоб обязательно отправил его в школу художественного искусства".Мать пообещала и свое обещание сдержала. Поступивший в 1947 году в Ереванское художественное училище имени Ф.Терлемезяна Минас был на 5 лет старше своих однокурсников и, чувствуя себя неловко, во время занятий постоянно садился за последнюю парту. Однажды директор училища Ваграм Гайфеджян поручил учащимся принести на следующий день полотно. Минас вставил в рамку кусок мешковины и пришел на урок. Увидев это, Гайфеджян улыбнулся и дал Минасу настоящий холст. Позже Минас вспоминал эту историю как анекдот и не упускал случая вспомнить своего чуткого учителя добрым словом...
Детство проведенное в селе, работа в поле под палящими лучами солнца, суровые очертания гор, рассказы мудрых стариков были не только школой жизни, но и своеобразной школой искусства, в дальнейшем воплотившейся в гениальных холстах Мастера. Он написал ряд полотен, национальных не только по своим сюжетам и тематике, но и по форме, новой и для современной армянской живописи; создал разнообразную портретную галерею. Родители Минаса в 1915 году чудом спаслись от геноцида. Недалеко от Джазжура в ущелье было убито несколько тысяч невинных людей. Драматизм полотен Минаса на историческую тему -- молчаливая вечная дань памяти погибших… Музыкальность, удивительное чувство ритма, свойственные его живописи и графике, помогли ему создать целый ряд великолепных декораций для Ереванского театра оперы и балета. Балет Хачатуряна "Гаяне" в декорациях Минаса получил свое второе рождение. Арам Хачатурян говорил о Минасе: "Темперамент Минаса -- сильный, яркий, мне очень близок. Являясь художником с симфоническим дыханием, он ворвался в театр с широкими и глубокими мыслями. Он перенес в театральную живопись свой мощный симфонизм".
"Минас был щедр, правдив и добр. Он был очень сложной личностью, чересчур чувствительным человеком, простым и скромным в своем величии" – говорила Гаяне Мамаджанян, вдова Минаса Аветисяна.
День 2-го января 1972г. стал " черным " и для Минаса и для армянского искусства. Ночью 1 января, в то время, когда Минас был в Джаджуре со своей семьей, его Ереванская студия была сожжена вместе с большей частью его лучших холстов. Сгорели, канули в небытие множество произведений художника. Казалось, все было кончено. Друзья всячески успокаивали его. Минаса из предынфарктного состояния вывел мастер-каменщик Геворк, который, очутившись на пороге мастерской, внимательно посмотрел на обгоревшие стены, пол и сказал: "Минас, пришел час, чтоб ты доказал всем, что ты сильнее всех. Пусть твои враги не думают, что ты сломался".
Он не сломался! Мартирос Сарьян сказал тогда Минасу: "Я старше тебя на пятьдесят лет -- жаль, что мало времени осталось. Где ты был? Пришел бы чуть раньше. Не забудь, искусство любит борьбу. Теперь я уже не один. Ты тоже не один. Значит продолжай дерзать. Я верю в твои хорошие руки". После этого Минас прожил всего три года, но создал столько, что этого хватило бы еще на целую жизнь. И написал еще немало работ. Чудесных, мастерских, талантливых…
А потом случилось 16-го февраля 1975 года. Минаса сбила машина. Шаген Хачатрян, друг Минаса, поклонник и пропагандист его искусства вспоминал: "Наш счастливый февральский день 1975 года, проведенный в Ленинакане у нашего любимого друга Хачатура Вардпароняна, завершился ужасной трагедией в Ереване. Был уже вечер. Подумав, что оформленный Минасом балетный спектакль в опере уже завершился, решил пойти в его мастерскую. Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый голос попросил срочно прийти в больницу.
...Он лежал на носилках, такой одинокий...беспомощный... Его увезли на операцию.
Я стоял растерянный - с его одеждой и ключами в руках... Я стоял, онемев...
Целую неделю я провел у двери палаты, сидя на лестницах. Иногда осторожно заходил в палату. "Только бы выйти отсюда, начать работать..."- повторял Минас беспрерывно. Казалось, близко спасение. Но..."
Но 24-го февраля 1975 года мольберт Минаса был покрыт черным полотном. 24-го февраля завершилась его земная жизнь. Для него началась дорога бессмертия.
Yerevan
К постановке "Гаяне"Арама Хачатряна.
Memory- Воспоминание
Джаджур.
Август
Sevan monasry
1962
1962
Соседи
Рождение Тороса Рослина. 1965 г.
Материнство.
Осень в Джаджуре.
Музей Минаса Аветисяна в Ереване находится по адресу ул.Налбандяна,29.Надеюсь,за 2 года адрес не поменялся.
Շնորհակալություն, Նազել, շատ լավ ու կարևոր գործ եք անում [այստեղ պետք է լիներ ամոթխած ալպիական մանուշակների մի ծաղկեփունջ] : 
Ես մեկ-մեկ երազում եմ: Ասենք՝ Մինաս Ավետիսյանն ու Գրիգոր Խանջյանը կենդանի լինեին և նրանց պատվիրեին Սրբ. Գր. Լուսավորիչ եկեղեցին նկարազարդել:
Եկեղեցին բաժանեին երկու մասի, մի մասը՝ Ավետիսյանը, իսկ մյուսը՝ Խանջյանը...
Էէէ՜, ավելի լավ է չերազեմ, թե չէ կարելի է ցնորվել:
Ես մեկ-մեկ երազում եմ: Ասենք՝ Մինաս Ավետիսյանն ու Գրիգոր Խանջյանը կենդանի լինեին և նրանց պատվիրեին Սրբ. Գր. Լուսավորիչ եկեղեցին նկարազարդել:
Եկեղեցին բաժանեին երկու մասի, մի մասը՝ Ավետիսյանը, իսկ մյուսը՝ Խանջյանը...
Էէէ՜, ավելի լավ է չերազեմ, թե չէ կարելի է ցնորվել:
Цитата(SAS @ May 6 2008, 15:31) 
Շնորհակալություն, Նազել, շատ լավ ու կարևոր գործ եք անում [այստեղ պետք է լիներ ամոթխած ալպիական մանուշակների մի ծաղկեփունջ] :
Ես մեկ-մեկ երազում եմ: Ասենք՝ Մինաս Ավետիսյանն ու Գրիգոր Խանջյանը կենդանի լինեին և նրանց պատվիրեին Սրբ. Գր. Լուսավորիչ եկեղեցին նկարազարդել:
Եկեղեցին բաժանեին երկու մասի, մի մասը՝ Ավետիսյանը, իսկ մյուսը՝ Խանջյանը...
Էէէ՜, ավելի լավ է չերազեմ, թե չէ կարելի է ցնորվել:
Ես մեկ-մեկ երազում եմ: Ասենք՝ Մինաս Ավետիսյանն ու Գրիգոր Խանջյանը կենդանի լինեին և նրանց պատվիրեին Սրբ. Գր. Լուսավորիչ եկեղեցին նկարազարդել:
Եկեղեցին բաժանեին երկու մասի, մի մասը՝ Ավետիսյանը, իսկ մյուսը՝ Խանջյանը...
Էէէ՜, ավելի լավ է չերազեմ, թե չէ կարելի է ցնորվել:
Последняя фотография Минаса
Художник Минас Аветисян создал глубокие и светлые образы, а жизнь свою прожил честно и трудно. Люди, находившиеся рядом с ним, прекрасно понимали, какую ценность имеют его полотна и насколько возрастет с годами их стоимость. Каждая его картина неповторима, красочна и светла.
Минас мог с легкостью дарить свои картины. А после трагической смерти художника выяснилось, что многие его картины пропали бесследно. Немало полотен сгорело и во время пожара в мастерской художника. До сих пор не стихают разговоры о махинациях с его картинами, о том, что некоторые из них - копии. Время еще более запутывает вопрос судьбы бесценного творческого наследия Минаса. Его картины неожиданно всплывают в разных странах мира и всегда продаются по дорогой цене. За свое мировое признание Минас заплатил самой дорогой ценой. Несчастный случай при непонятных обстоятельствах унес его жизнь. Другой, более склонный приспособиться, смириться художник, может быть, и сумел бы счастливо устроить свою жизнь, однако Минас своей трагической смертью показал, что счастье и искусство вовсе не обязаны располагаться на одной плоскости. После его загадочной смерти нам осталось его светлое, рождающее иллюзию счастья искусство.
Это - последняя фотография Минаса. Сделана она 14-го февраля 1975-го года - ровно за день до рокового наезда. Автором фотографии является фотограф официальной газеты «Советакан Айастан» Авет Есаян, который давно уже сотрудничал с Минасом и готовил слайды для его альбома. Отношения между ними были очень теплые и дружеские. 13-го февраля Минас позвонил ему и сказал: «Авет, приходи скорей, у меня три новые работы, с которых надо сделать слайды». А. Есаян поспешил в мастерскую художника. «Была полночь, я знал, что слады нужны Минасу уже рано утром, поскольку их должен был забрать с собой какой-то армянский бизнесмен из Бейрута». За ночь он сделал слайды и уже в 6 утра вновь постучался в дверь Минаса. «Минас не спал, - рассказывает А. Есаян, - я слышал, как он позвал жену: Гаян, Гаян, открой дверь, это, наверное, Авет». Минас всегда старался сразу заплатить фотографу за работу, вот и на этот раз, даже не увидев еще слайды, достал деньги. Доверие художника было очень дорого фотографу. «Подожди, - сказал он, - давай лучше я сниму тебя». Минас было против того, чтобы фотографироваться: «Как я буду выглядеть в таком неряшливом виде?..» «Почему неряшливо?» - спросил фотограф и тут же щелкнул камерой. «Понимаете, он был так интересен - чуточку печальный, чуточку усталый, волосы всклокочены, на голове кинтоевская шапочка. Мне очень хотелось сфотографировать его», - говорит А. Есаян.
В тот день Минас попросил его сфотографировать также сделанную им декорацию к балету «Антуни», наверное, хотел запечатлеть для истории и эту свою работу: «Декорации в плохом состоянии , разрушаются, но пусть останутся в истории», - сказал художник. Юбилейное 50-е представление балета «Антуни» должно было состояться на следующий день, 15-го февраля. А утром этого дня Минас намеревался вместе со своими друзьями Гнриком Игитяном и Акобом Акопяном поехать в Гюмри - на хаш. Он предложил Авету Есану присоединиться к ним, но тот отказался, пообещав завтра снять балет. А «завтра» стало днем трагедии. Балет имел большой успех, зал был переполнен. После окончания представления планировался банкет, однако Минас не остался на него - хотя его и упрашивали остаться, решил пойти домой. Возле служебного входа его остановили жеруналисты полькой газеты «Трибуна людова» Збигнев Лесниковский и Збиген Сухареин и пригласили его в гостиницу «Армения». По словам Авета Есаяна, который вместе с корреспондентом «Арменпресс» Ваником Сантряном был в этот момент рядом с ним, поляки были подвыпивши, и Минас колебался - пойти с ними или нет? Сначала решился было пойти, потом передумал. «С пьяными не пойду», - сказал Авету Есаяну Минас. Потом сказал всем «спокойной ночи» и медленно и задумчиво побрел домой. На перекрестке улиц Теряна и Саят-Нова на него наехал «Москвич»…
Жизнь не приемлет сослагательного наклонения и «если бы», но в этот последний день Минаса таких если было множество. Если бы он остался на банкет или пошел бы с поляками, то, может, избежал бы этой роковой встречи.
Уже в больнице увидел Минас подготовленный искусствоведом Генриком Игитяном и фотографом Аветом Есаяном альбом со слайдами своих картин, которого ждал так долго.
Нуне АХВЕРДЯН | Декабрь 8, 2005168 часов
Художник Минас Аветисян создал глубокие и светлые образы, а жизнь свою прожил честно и трудно. Люди, находившиеся рядом с ним, прекрасно понимали, какую ценность имеют его полотна и насколько возрастет с годами их стоимость. Каждая его картина неповторима, красочна и светла.
Минас мог с легкостью дарить свои картины. А после трагической смерти художника выяснилось, что многие его картины пропали бесследно. Немало полотен сгорело и во время пожара в мастерской художника. До сих пор не стихают разговоры о махинациях с его картинами, о том, что некоторые из них - копии. Время еще более запутывает вопрос судьбы бесценного творческого наследия Минаса. Его картины неожиданно всплывают в разных странах мира и всегда продаются по дорогой цене. За свое мировое признание Минас заплатил самой дорогой ценой. Несчастный случай при непонятных обстоятельствах унес его жизнь. Другой, более склонный приспособиться, смириться художник, может быть, и сумел бы счастливо устроить свою жизнь, однако Минас своей трагической смертью показал, что счастье и искусство вовсе не обязаны располагаться на одной плоскости. После его загадочной смерти нам осталось его светлое, рождающее иллюзию счастья искусство.
Это - последняя фотография Минаса. Сделана она 14-го февраля 1975-го года - ровно за день до рокового наезда. Автором фотографии является фотограф официальной газеты «Советакан Айастан» Авет Есаян, который давно уже сотрудничал с Минасом и готовил слайды для его альбома. Отношения между ними были очень теплые и дружеские. 13-го февраля Минас позвонил ему и сказал: «Авет, приходи скорей, у меня три новые работы, с которых надо сделать слайды». А. Есаян поспешил в мастерскую художника. «Была полночь, я знал, что слады нужны Минасу уже рано утром, поскольку их должен был забрать с собой какой-то армянский бизнесмен из Бейрута». За ночь он сделал слайды и уже в 6 утра вновь постучался в дверь Минаса. «Минас не спал, - рассказывает А. Есаян, - я слышал, как он позвал жену: Гаян, Гаян, открой дверь, это, наверное, Авет». Минас всегда старался сразу заплатить фотографу за работу, вот и на этот раз, даже не увидев еще слайды, достал деньги. Доверие художника было очень дорого фотографу. «Подожди, - сказал он, - давай лучше я сниму тебя». Минас было против того, чтобы фотографироваться: «Как я буду выглядеть в таком неряшливом виде?..» «Почему неряшливо?» - спросил фотограф и тут же щелкнул камерой. «Понимаете, он был так интересен - чуточку печальный, чуточку усталый, волосы всклокочены, на голове кинтоевская шапочка. Мне очень хотелось сфотографировать его», - говорит А. Есаян.
В тот день Минас попросил его сфотографировать также сделанную им декорацию к балету «Антуни», наверное, хотел запечатлеть для истории и эту свою работу: «Декорации в плохом состоянии , разрушаются, но пусть останутся в истории», - сказал художник. Юбилейное 50-е представление балета «Антуни» должно было состояться на следующий день, 15-го февраля. А утром этого дня Минас намеревался вместе со своими друзьями Гнриком Игитяном и Акобом Акопяном поехать в Гюмри - на хаш. Он предложил Авету Есану присоединиться к ним, но тот отказался, пообещав завтра снять балет. А «завтра» стало днем трагедии. Балет имел большой успех, зал был переполнен. После окончания представления планировался банкет, однако Минас не остался на него - хотя его и упрашивали остаться, решил пойти домой. Возле служебного входа его остановили жеруналисты полькой газеты «Трибуна людова» Збигнев Лесниковский и Збиген Сухареин и пригласили его в гостиницу «Армения». По словам Авета Есаяна, который вместе с корреспондентом «Арменпресс» Ваником Сантряном был в этот момент рядом с ним, поляки были подвыпивши, и Минас колебался - пойти с ними или нет? Сначала решился было пойти, потом передумал. «С пьяными не пойду», - сказал Авету Есаяну Минас. Потом сказал всем «спокойной ночи» и медленно и задумчиво побрел домой. На перекрестке улиц Теряна и Саят-Нова на него наехал «Москвич»…
Жизнь не приемлет сослагательного наклонения и «если бы», но в этот последний день Минаса таких если было множество. Если бы он остался на банкет или пошел бы с поляками, то, может, избежал бы этой роковой встречи.
Уже в больнице увидел Минас подготовленный искусствоведом Генриком Игитяном и фотографом Аветом Есаяном альбом со слайдами своих картин, которого ждал так долго.
Нуне АХВЕРДЯН | Декабрь 8, 2005168 часов
XNOCI. MINAS AVETISYAN. 1964.
Автопортрет.
Армянка. 1972 г.
Портрет Арменака, 1961
Натюрморт с арбузом, 1960
Выпечка лаваша, 1972
Автопортрет в берете
У Минаса
Лицо Христоса
Лицо Христоса
Цитата(SAS @ May 7 2008, 09:05)
У Минаса
Лицо Христоса
Лицо Христоса
Портрет Минаса.Автор Григорян Миша.
Лики вечности.
Минас Аветисян, "Раздумье" 1972
Художник с женой и матерью.
Художник с женой и матерью.
Минaс Aветисян
Армения издревле славится своими живописцами. Природа суровой и красивой страны настолько насыщена светом и цветом, избалована и обласкана солнцем, под сильными лучами которого оживает щедрыми красками вся земля, что не могло не быть в ней талантливых живописцев.Еще о средние века армянские миниатюристы создали бесценные шедевры. до сих пор сохранившие свою свежесть и яркость; мышление их удивительно созвучно исканиям современных художников. Обостренное чувство цвета па протяжении столетий стало одной из определяющих черт армянской живописи. В начале XX века патриарх советского армянского искусства Мартирос Сарьян на повой основе развил тенденции национальной живописи.Живописная культура армянского народа проявлялась и в изделиях простых крестьян, которые создавали всевозможные предметы быта, не думая об их красоте специально; создавать прекрасное для них так же естественно и просто, как пахать землю и рожать детей. Карпеты, сотканные огрубевшими руками деревенских женщин, поражают умением подбирать самые неожиданные, теоретически, казалось бы, несовместимые цветовые отношения, гармонией и естественностью подобные самой природе; они столь же восхитительны, как красивы оперения птиц или орнаменты на крыльях бабочек.Творчество молодых деятелей искусства - своеобразный барометр, демонстрирующий состояние той или иной национальной культуры. Молодые особенно чутко реагируют на веяния времени, их произведения свидетельствуют о наиболее существенных и перспективных тенденциях, наглядно выявляют как сильные, так порой и слабые стороны художественных поисков. Знакомясь с искусством нового поколения, со всем, что в нем есть наиболее талантливого, оригинального, самобытного, нельзя не почувствовать и новаторский дух и силу традиций, черты будущего и связи с прошлым; можно определить, насколько серьезно и органично осваивается наследие народа и в какой мере оно служит задачам сегодняшнего дня. В этом,-смысле творчество заслуженного художника республики Минаса Аветисяна, в котором черты нового, развивающегося, являются органичным и логическим продолжением традиций национальной художественной культуры, представляет большую ценность в общем развитии советской армянской живописи. Недаром Сарьян писал: "Будете в наших краях-побывайте в галерее, в мастерских художников. Зайдите, например, к Минасу Аветисяну. Его полотна - это яркий и впечатляющий гимн солнцу, они расскажут вам, каким прекрасным предстает южный край глазам внимательного путника".Минас Аветисян родился 20 июля 1928 года в отдаленной и и общем ничем не примечательной армянской деревушке - Джаджур - одной из немногих деревень республики, где нет исторических памятников и особых достопримечательностей. Однако в каждом доме берегут какие-то предметы быта, изделия прикладного искусства, украшения, переходящие из поколения в поколение,- произведения тонкого ремесла, доходящего до большого искусства. В быту патриархальной семьи Минаса Аветисяна сохранились многие из черт, которые пеками накапливались в народе и особенно укоренились в деревенских семьях, здесь уважают правду, понимают и ценят юмор. Работа, связанная с землю естественность и простота в обращении воспитывают человека таким же настоящим, как и окружающая его природа. Твердость характера, добрый юмор, подлинность, которую всегда ощущаешь в людях, связанных с землей, характеризуют и этого живописца.Значительную роль в становлении художника сыграли Ленинград с его ни с чем не сравнимым очарованием, Эрмитаж и Академия художеств. Минас всегда с благодарностью вспоминает друзей по Институту имени И. Е. Репина, своих учителей Б. В. Иогансона, А.Д.Зайцева, Л. В. Худякова, которые, обучая студентов мастерству, не мешали естественному проявлению их творческой личности и таланта.И в студенческие годы, и после окончания института Минас много ездил, по Армении, с жадностью изучал древнейшие и современные исторические памятники, вобравшие в себя мудрость народа, его гений, и армянскую миниатюру, впитывал духовное богатство, созданное крупнейшими армянскими художниками и прежде всего Сарьяном.Настоящее открытие Минаса как художника произошло на "Выставке пяти" в Ереване (1962), где он предстал зрелым живописцем яркой индивидуальности. Его произведения получили самую высокую оценку со стороны многочисленных зрителиц и специалистои. Известный французский художник Жан Люрса в присутствии большой группы посетителей выставки и представителей прессы воскликнул: "Этот художник мог бы соперничать с лучшими живописцами Франции". Не все, что имеет возраст, становится историей. Лучшая дань традиции - вносить новое, добавлять свое к созданному веками. Традиция - меньше всего в повторении.Минас следует традициям национальной живописи, не превращаясь в стилизатора, не имитируя ее. Но такие принципы художественного мышления, как открытый звучный цвет, равномерная координация живописного напряжения по всему пространству полотна, ритмичность линий, статичность изображения, своеобразная перспектива перекликаются с решениями, характеризующими художественную систему древних миниатюристов. Эти черты в творчестве Минаса выражаются в свободном проявлении индивидуальности без претензии на роль "продолжателя" или "зачинателя". Национальное в искусстве выявляется благодаря ярким индивидуальностям, однако оно не может фиксироваться как однажды принятое застывшее понятие. Для истинно талантливого человека, каким несомненно является Минас, познание действительности идет не только и не столько через изучение созданного другими мастерами, сколько через собственное, прочувствованное непосредственное восприяите и осмысление жизни.Достаточно один раз побывать в Джаджуре, чтобы понять, насколько органично связан Минас с родной природой и насколько она больше других источников способствовала рождению и становлению художника. Природа Джаджура сурова, аскетична и даже на первый взгляд неприглядна. В ней совершенно отсутствует эффектная красивость, но невозможно равнодушно проходить по тесным улочкам и тропинкам, нельзя не остановиться в восхищении перед низенькими приземистыми домиками и оградами, сложенными чаще всего из нетесаного камня и настолько слившимися с окружающей природой, будто родились вместе с ней. Детство, проведенное в родном селе, работа в поле под беспощадно палящими лучами солнца, суровые очертания гор, рассказы мудрых стариков были не только школой жизни, но и своеобразной школой искусства, сформировавшей художественное мировосприятие юноши.Именно этот фундамент, заложенный в детстве, вселяет уверенность во все эксперименты н искания художника. Именно жизненная школа способствует созданию произведений, наделенных силой земли и содержащих ту подлинность, которая определяет искусство всех времен, не являясь повторением и копированием действительности. Сам Минас четко выражает мнение по этому поводу:"Художник, слепо копирующий натуру, похож на пономаря, который механически бормочет, не вникая в суть слов. Пономарь, не думая о смысле, повторяет то, что было создано до него, но природа - не окаменевшая книга, не догма, кладовые ее сокровищ каждый открывает своим ключом. Слепо воспроизводить видимое - значит быть художником пассивного восприятия, значит не раскрывать, не понимать природу, а только списывать с нее".Метод работы Минаса отличается от некогда распространенного в армянском искусстве метода пленэрной живописи. Для него работа с натуры - лишь подготовительный этап. И только в мастерской, перед холстом, Минас чувствует себя полновластным хозяином. Диктаторами при создании произведения не могут быть ни натура, ни классики живописи, ни коллеги. Все это входит в сферу подготовки к творческому моменту. Перед художником несмешанные яркие краски, и надо, не убивая их силы, сопоставляя и размещая в соответствующие гармоничные отношения, заставить звучать их интенсивно и чисто; ведь художественный образ возникает не только из конкретного мотива, но и из его цветового решения. В конечном итоге не столь важно писать этот дом, это дерево, эту гору. Важно создать собирательный образ, раскрывающий сущность предмета, вкладывая в это свое активное отношение, свое субъективное видение.Глубоко образен, например, пейзаж Минаса "Джаджур" (1960), который по праву можно отнести к наиболее значительным произведениям современной армянской живописи. Картина синтетична благодаря обобщению форм и условности колористического решения. Напряженность, мажорность цветового строя создают доселе не встречающееся ни у одного из современных армянских живописцев новое начало. Динамика пейзажа выражается не через внешнюю экспрессию .пшии, она исходит из архитектоники и усилена контрастными цветовыми отношениями. Здесь наглядно и ярко проявляется творческое кредо Минаса, активность его мироощущения.В последующих пейзажах художника на протяжении нескольких лет встречается тот же сельский мотив. Бесконечно влюбленный в родной край, он словно хочет еще и еще раз подчеркнуть суровую красоту Джаджура. Есть поэзия в жизни деревни. Она здесь - и в красоте искривленных, с трудом пробившихся маленьких, но крепких кряжистых деревьев, и в глине домиков, которая за долгие годы, наверное, закалилась под солнцем не меньше, чем керамические кувшины в печи, и в темных проемах узеньких дверей, ведущих зимой в тепло, а и самые жаркие летние дни - в прохладу. Все эти ощущения словно синтезированы в картине "Наша деревня" (1964). Иногда Минас органично вписывает в пейзаж людей. Вот и здесь одинокая фигурка женщины чернеет у стенки глиняного домика.Все по-крестьянски грубо в этих полотнах: и рисунок, и живопись - пастозные мазки подобны каменистой армянской почве. Джаджурские пейзажи Аветисяна вносят в армянскую пейзажную живопись новые качества. Минас совершенно отрицает фиксирование только конкретных мотивов. Каждое произведение содержит нечто большее. Без нарочитой обобщенности и претензии на создание символического образа художнику удается синтезировать природу в самом обычном мотиве, убедительно и поэтично передать характер Армении.Минас принес в национальную живопись не только интенсивное, свежее цветовое видение, но создал особый, глубоко современный образ армянской природы, доселе незнакомый, своего рода собирательный образ суровой горной страны. Аветисян написал ряд полотен, национальных не только по своим сюжетам и тематике, но и по форме, новой и для современной армянской живописи.Однажды в журнале "Турист" были помещены рядом репродукции двух пейзажей - "Конец сентября" Сарьяна и "Джаджур" Аветпсяна. Здесь же фотография, запечатлевшая момент дружеской беседы художников, а разница лет между ними - полвека. Это наводит на некоторые размышления. Не так давно было модно рассуждать о проблеме "отцов и детей", раздавались толки о противоречиях, якобы существующих в нашем обществе между представителями разных поколений. Подобные утверждения лишены реальной почвы, ибо сила нашего искусства именно п преемственности традиции.Не случайно молодежь любит Сарьяна, и не случайно он так тепло отзывался о Минасе: "Художники пишут рассвет. Рассвет - это настроение, это свет и тьма, слитые воедино. И очень немногие отваживаются писать солнце. При солнце все очень резко, солнце ломает привычные формы, смещает линии - уловить и передать все ото и красках трудно. Минас не боится яркости, он сделал шаг в мир солнца. Важно, что он, не повторяясь, пошел дальше; нужно, чтобы он не останавливался.Аветисян - один из тех армянских художников, которые возвращают цвет живописи. "Вернуть цист живописи"- подобное выражение может покататься странным, но зайдите в Матенадаран, полистайте пожелтевшие страницы пергамента древних рукописей, на них во всем великолепии сверкают чистые, звучные краски: синие, желтые, зеленые, красные...Цвет в творчестве Минаса играет самую принципиальную роль. Некоторые его произведения но активности и напряженности не имеют себе равных в современной армянской живописи. Разумеется, это не самоцель. Сама по себе активность гаммы еще не достаточна, она может быть криком; так кричит сверкающая начищенная медь рядом с благородно блестящим золотом. Гармоничность колорита определяется количественным соотношением цветов, их дозировкой, весами которых является чувство и глаз художника. Звучание каждой краски зависит от того окружения, в которое она попала. Именно окружение и соотношение с ним либо приглушает ее интенсивность, либо дает наибольшую яркость и силу горения.Колористический строй в полотнах Минаса получает полную автономию, что не следует понимать как нечто анархическое, не подвергающееся каким-либо законам. Автономность проявляется но отношению к натуре, ибо Минас не переносит механически цветовые свойства, существующие в данном объекте изображения. Он распределяет цветовые пятна в зависимости от их гармоничной согласованности в полотне. Подобное свободное использование цвета не только не противоречит образному мышлению, а, напротив, именно ему и служит.Разнообразна портретная галерея, созданная Минасом. Во многих изображениях конкретных людей он выражает обобщенную, доходящую до символического звучания мысль. "Прислонил голову к руке и призадумался",-эту фразу любят повторять старики в деревне, рассказывая о чем-либо. Именно это движение встречается у многих моделей живописца.Художник часто обращается к женским портретам. При всем различии типажей, формальных решений все они наделены единым настроением: задумчивой грустью, загадочной лирикой, слившимися с драматичностью образов. Очевидно, разгадку этого состояния можно найти не только в портретируемых, но и в личном мироощущении художника, его переживаниях, созвучных холодной джаджурской осени. Удивительный колорит портретов ассоциируется с потем-невшим слегка освещенным старинным серебром.В этом плане характерно полотно "Девушка с платком" (1966). Здесь торжествует поэтическое мироощущение.Создавая довольно большое количество женских портретов, Минас нигде не повторяет решений. Это том более важно, что он не стремится к видимому разнообразию внешних форм, а желает полнее раскрыть образы людей, создать нечто глубокое, придать изображаемому осязаемую художественную ценность.Обобщение образа - вот черта, определяющая лучшие портреты Минаса. Например, "Портрет отца" (1965) ценен жизненностью образа, проявившейся в позе, в опущенных, усталых, но сильных, больших руках труженика, в чуть склоненной набок голове, в умном мудром лице, небрежно висящей одежде. Именно умение вникнуть в сущность человека способствует меткому раскрытию характера, выявлению основного; на этом акцентировано внимание зрителя.Минас часто обращается к автопортрету, стараясь каждый раз расширить обычное понимание этого жанра. Картину "Художник" (1963, не сохранилась) Минас писал в течение нескольких лет, вносил поправки до тех пор, пока не добился желаемого качества. Несмотря на длительную работу, полотно совершенно не "замучено". В какой-то степени портрет этот автобиографичен. Он был начат непосредственно с натуры, но затем Минасу захотелось достичь большего синтеза. Известный советский писатель В. Каверин вспоминал: "Дважды я был в мастер-скоп молодого художника Минаса. И должен сказать - это мастер с билетом дальнего следования. Огромное явление. У него есть несколько шедевров. Прежде всего хочу назвать его "Художника" -портрет удивительной силы".Как только не изображали себя художники разных эпох и народов! С кистью в руках, с женой на коленях, с палитрой и в роскошном наряде, в толпе людей, с любимой моделью. Редко можно увидеть автопортрет... с колючкой в руке, обыкновенной "неэстетичной" колючкой, растущей в горах среди камней и с трудом пробивающейся к жизни. Эта, казалось бы, случайная деталь во многом характеризует отношение Минаса к жизни. Поэзия его творчества так же сурова, как и край, который он воспевает. Живописная ткань автопортрета ассоциируется с поржавевшей осенней листвой, смешанной с черным туфом, и грубой каменистой почвой, составляющими частицу земли.Живописи вовсе не обязательно быть пессимистичной или оптимистичной, важнее быть мудрой. Именно мудрой крестьянской неторопливостью веет от "Автопортрета с колючкой" (1967). Автор не отделяет себя от суровых, огрубевших от солнца и ветра людей родной деревни. Напротив, ревниво подчеркивает свою органичную связь с ними, настаивает на том, что труд художника то же самое, что и труд земледельца и каменотеса, такой же тяжкий и благородный.К числу лучших произведений Минаса следует отнести портрет его матери (1967), удивительно глубокий но психологическому и формальному строю. Он написан по памяти и овеян светлой, поэтичной грустью.Минас несколько раз обращался к мотиву "девушка у окна" и каждый раз по-иному подходил к его решению, нередко синтезируя пейзаж, портрет и натюрморт. "Утро" (1965) написано в холодной цветовой гамме, к которой художник в эти годы прибегал часто. Картина мерцает каким-то внутренним светом. Серебристый, спокойный колорит переносит зрителя в атмосферу горного утра.Жизненной правдой и эмоциональностью насыщено полотно "Мои родители" (1962) - определенный этап творчества художника. Органичное слияние образов людей с пейзажем наблюдается во многих полотнах Минаса. Главное, что определяет образную силу этой картины,-большая любовь к людям, к родной природе, к жизни. Произведение - современно.Своеобразна по замыслу и исполнению и другая картина - "Встреча" (1965). Между глиняными домиками, на узенькой тропинке, встретились две женщины. В их силуэтах, окутанных по-деревенски длинными платьями, в общей атмосфере полотна проскальзывает нотка таинственности. Словно заглядываешь в жизнь отделенную веками. Сильное коренастое дерево между домиками воспринимается как вечное древо жизни, встречающее и провожающее поколения. Автор совершенно не конкретизирует сюжет, не рассказывает "случай из живой действительности". Несмотря на скупость средств, картина повествует о многом. И прежде всего о том, что жизнь вечна, что вот так в течение веков люди встречаются, делятся мыслями. Не случайно художник совершенно избегает примет времени. Современность Минаса в его языке: образы синтетичны, они соответствуют объективным качествам времени и при всей субъективности и своеобразии передают активное, напряженное отношение нашего современника к жизни.Минас написал несколько капитальных полотен, связанных с прошлым родного края и народа. Лучшие из них внесли новые оттенки в развитие армянской исторической живописи.Родители Минаса в 1915 году чудом спаслись от геноцида. Недалеко от Джаджура в ущелье было убито несколько тысяч невинных людей. Еще живо поколение, видевшее страшные события своими глазами. Многие зимние вечера, проводимые в деревне, у очага, сопровождались рассказами очевидцев. Не потому ли ноты драматизма ощущаются во многих работах Минаса независимо от темы. Немногословность, сдержанность, задумчивость определяют и характер художника. Драматизм полотен Минаса на историческую тему - молчаливая вечная дань памяти погибших.К наиболее значительным полотнам этого п,икла относится "Дорога. Воспоминание родителей" (1965-1967), но оно, как и многие произведения Лветисяна, погибло но промя пожара*.Картина повествует о трагических событиях 1915 года. Истерзанная земля словно побрала в себя потоки крови, над ней нависли беспокойные серые облака. Суровость пейзажа усиливает драматизм. Каждый человек замкнулся в своем горе, каждый в одиночестве думает о своей беде, но страшная судьба объединяет всех. Глубоко прочувствованная, тщательно изученная тема много раз варьировалась. художником, пока не созрело окончательное решение. На полотне одни женщины. Они - само горе. Сгущенность драматического состояния создается не за счет изображения ужасов; художник далек и от мысли восстановить какой-либо конкретный эпизод, хотя им изучено немало архивных материалов, фотографий, документов.После глубокой моральной травмы-пожара мастерской,-которая на время приостановила творческую деятельность Минаса, художник активно включился в работу и создал ряд значительных произведений, среди них-"Раздумье" (1972), экспонировавшееся на республиканской выставке, и "Пекут лаваш" (1972, Всесоюзная выставка в Москве, посвященная 50-летию образования СССР). Автор статьи в газете "Правда", посвященной разбору выставки, отмечает "колдовское напряжение цвета" в последней картине Минаса, "где выпекаемый национальный ,,лаваш" восходит в заботливых женских руках подобно маленькому жаркому солнцу..." Поистине в ней есть "колдовское напряжение цвета", чарующее красотой гармонии, оптимистическим видением жизни, органичной слитностью с традициями национальной живописи и синхронностью с лучшими тенденциями современного прогрессивного искусства.Творчество Авегисяна нашло широкое признание как в нашей стране, так и за рубежом. Его произведения экспонировались во многих городах Советского Союза, в Германской Демократической Республике, Чехословакии, Монголии, Югославии, Болгарии, Венгрии, Турции, США, Канаде, Франции, Австрии. Многочисленные отзывы в прессе, монографические статьи, эссе о художнике свидетельствуют о большом интересе, который вызывает его искусство в Советском Союзе и за границей.В связи с персональной выставкой Аветисяна в Москве журнал "Советский Союз" отмечал: "Это очень армянский художник. И очень современный. Под словом "современный" довольно часто и, конечно, неверно понимают ,, подверженный всем сиюминутным веяниям моды".Нет, Минас Аветисян не таков. Он скорее традицнонен. Традиция - воспевать свой край, свою землю, свои камни (а ведь Армения ,,вся на камнях"), а главное, своих людей. И эта любовь к Армении в ярких, звонких, чистых тонах .. . передается зрителю. Постоишь у полотен Минаса и можешь сказать: я был в Армении, я уже много о ней знаю. . . Недавно горели его краски и для москвичей: выставка художника Минаса Аветисяна в Государственном музее искусства народов Востока прошла с большим успехом".Аветисян относится к числу наиболее актуально мысляишх армянских художников, доказывающих, как в свое время Сарьян, что быть полезным своему народу, выражать его чаяния можно по-всякому, но при непременном условии-па языке, достойном искусства. У художника счастливо сочетаются такие качества, как талант, профессионализм, богатая фантазия и обаяние. Почти все, к чему прикасается его рука, наделено вкусом, тактом и тем особым дыханием земли, которое характеризует произведения наиболее ярко выраженных национальных живописцев. И за всем этим беспредельная любовь и преданность земле своих предков. При огромном даровании он очень национален, и именно это делает его одним из лучших мастеров советского изобразительного искусства.В основе творчества Минаса лежит глубокая жизненность. Оно свидетельствует, прежде всего, о том, что армяне не только существуют как нация, но и развиваются; оно свидетельствует о торжестве идей ленинской национальной политики, открывшей все возможности для возрождения древнейшей культуры, искусства и науки армянского народа в наши дни.
статья старая,но интересная.
"Портрет отца"
Автопортрет с колючкой, 1967
Оставленные дома, 1963
Кстати,скоро день рождения Минаса.Ему бы исполнилось 80.
Girls at the memorial cross
Хачкар.1972 год.
Хачкар.1972 год.
Houses, trees, mountains.
self portrait
Вчера великому художнику исполнилось бы 80 лет.
Не могу не поставить сюда фотографию автора Ваhана Qочара. Картина, на заднем фоне, вскоре сгорела вместе с другими шедеврами Минаса при пожаре в его студии...
This is a "lo-fi" version of our main content. To view the full version with more information, formatting and images, please click here.