Тони ХАЛПИН - армянский փեսա
Тони ХАЛПИН, руководитель корпункта по странам СНГ лондонской газеты “Times”, не раз бывал в Ереване. В первый свой приезд, теперь уже в далеком 1992 году, он познакомился здесь с ереванской девушкой Зарой Узунян, пригласил ее на ужин и с тех пор, говорит, так и ужинаем вместе уже 16 лет. Знакомясь с бабушкой Зары, Тони чинно представился “I am փեսա”. На такой смеси, но уже из английского и русского языков, шла и наша беседа.
— Тони, когда вы выучили русский?
— Мы с семьей — жена, дочка и я — уже полтора года живем в Москве, корпункт “Times” по странам СНГ расположен в столице России, так что я начал немного говорить по-русски. Это трудный язык, его ритм сильно отличается от английского, но зато алфавит легкий и я сразу освоил его. Ритм английского и армянского языков, напротив, схож, но запомнить алфавит мне пока не удалось — буквы очень сложные, совсем из другого мира. Читать-писать не умею, но когда Зара с дочкой, а Ларе уже девять лет, говорят на армянском, надеясь, что я их не пойму, ничего скрыть от меня им не удается — все понимаю. Еще я владею французским и знаю несколько фраз по-немецки.
— Что вам импонирует в армянах и к чему вы так и не смогли привыкнуть, возможно, из-за разницы менталитета и культуры?
— Иностранцу негоже что-то не принимать в чужой стране. К тому же эмоциональный перехлест мне знаком не понаслышке. Я родился в Англии, в графстве Норфолк, однако корнями я родом из Ирландии, а у ирландцев с армянами много культурных схожестей. Мне импонирует теплый, открытый, хотя и немного хаотичный характер армян. Однако решать проблемы, когда каждый считает, что он король, довольно сложно. С одной стороны, это приводит к появлению ярких индивидуальностей, с другой — новым проблемам: индивидуальность нередко игнорируется, права индивидуума нарушаются. Представители каждого политического лагеря считают правыми только себя. А когда каждый признает только свою позицию, к консенсусу не прийти. Мне кажется, главная проблема Армении сегодня — это отсутствие доверия между людьми, между властью и народом. И дело не в том, как прошли выборы, — выиграй их другая сторона, это тоже ничего бы не изменило. Проблема, на мой взгляд, в том, что большая часть населения изначально не верит в возможность проведения справедливых выборов.
— Вы считаете, мы все еще ориентируемся на Сталина: “важно не кто голосует, а кто считает”?
— Сталин — уже далекое прошлое, нельзя все сваливать и на советское наследие. Почти 20 лет прошло с момента распада советской империи, выросло поколение с отличным от тех времен мировоззрением. Ответ на вопрос, почему нет доверия, надо искать во внутренних причинах, хотя в газетах и пишут, что политический кризис обусловлен внешними факторами. На мой взгляд, это неверный подход.
— Чем не угодили вам наши газеты?
— Я так не говорил. Просто за годы работы, а я возглавляю корпункт “Times” по странам СНГ с 2002 года, думаю, что разобрался, в чем основное различие между СНГовскими и западными СМИ. В западных СМИ есть четкое разграничение между репортажем с места событий, в котором даются детали и факты происшествия, и мнением аналитиков по этому поводу. Это всегда два разных материала: один — аналитического характера, другой — беспристрастный отчет без всякой политической окраски. Что касается вашей прессы, на мой взгляд, различие не только в том, что журналист во всем репортаже интерпретирует факт с позиции своих политических пристрастий, а в том, что читатель ждет именно этого мнения от данной конкретной газеты. Зная политическую направленность ее, он ожидает и соответствующих оценок. Если это оппозиционные газеты, то предельно резкой, сильной критики правительства. Приходится, видимо, смотреть сразу несколько газет, чтобы найти какую-то середину, понять, что действительно имело место быть. Еще одно различие — в самой позиции журналиста. В странах СНГ она более возвышенная, чем на Западе. В СНГ бытует мнение, что журналисты своими статьями могут решать проблемы общества. Журналисты на Западе, конечно, способствуют формированию общественного мнения, но основная их задача требовать, чтобы власти держали ответ за свои действия, контролировать выполнение принятых ими решений, а не указывать, что, по их мнению, властям надо делать.
— Курсируя по долгу службы по странам СНГ, вы, вероятно, уже определили, чем постсоветские республики схожи между собой и в чем их отличие друг от друга.
— Мне кажется, в этих странах многие просто думают, что проблемы у них почти общие. Общее, несомненно, есть, но это скорее всего осознание своей национальной идентичности, самобытности, во всем остальном особой схожести не вижу. Возьмем, к примеру, Казахстан и Узбекистан, они соседи, вышли из одной советской шинели, однако проблемы у них разные и уровни развития и общения, ощущения оптимизма и пессимизма по отношению к будущему сильно отличаются. Различия между подходами к своему будущему есть и у других соседей, в частности Армении и Грузии. Грузия уже определилась с четкой программой действий на будущее: вступление в НАТО, объединение с Евросоюзом. У оппозиционных партий есть много разногласий с правительством Саакашвили, но только не в этих вопросах, я бы даже сказал, что оппозиция больше поддерживает вступление в НАТО, чем сама власть. Политика Армении не так очевидна, единственное, что ясно, — это партнерские стратегические отношения с Россией. Если вы меня спросите, хочет ли Армения присоединиться к ЕС, я, наверное, отвечу — да, но в стране нет государственных программ, могущих послужить доказательством этого стремления. Правительство занято решением внутренних проблем, а для народа этот вопрос настолько далек от повседневной жизни, что ему трудно всерьез воспринимать любые обсуждения по поводу будущего страны, связанного с европейскими ценностями.
— Признав независимость Косово, Запад тем не менее категорически возражает против признания других, де-факто уже давно независимых республик.
— Если рассматривать этот вопрос с точки зрения логики, то, конечно, Путин и Россия правы, когда говорят, что Косово — случай не уникальный и по сути дела является прецедентом. На земле есть много мест, в том числе и Кавказ, где обстоятельства очень схожи. Но Косово — это цена, которую Сербия заплатила за национализм Слободана Милошевича. После распада Югославии у него возникла идея создания Большой Сербии — он рискнул и проиграл. А за проигрыш приходится платить. Однако это вовсе не значит, что не было других вариантов решения. Я, например, вижу его в том, чтобы Сербия и Косово были приняты в ЕС, тогда границы станут менее значимыми. Чем меньше разделительных линий на карте, тем легче решать исторические проблемы. Не думаю, что проблемы между Косово и Сербией сложнее, чем проблемы, некогда стоявшие между французами и немцами, немцами и поляками. Однако они были разрешены удовлетворительно для обеих сторон. Народы довольны и больше не концентрируются на исторических проблемах, предпочитают смотреть в будущее. Мне кажется, что на Кавказе люди думают о том, как чертить линии, а не о том, что у них гораздо больше общего, чем того, что их разделяет.
— Арцах уже 14 лет как де-факто независим, почему, на ваш взгляд, международное сообщество не спешит с его признанием?
— Проблема Косово разрешилась благодаря силе международного мнения. В вопросе Карабаха международное мнение больше ориентировано на недопущение войны, нежели разрешение вопроса в ту или иную сторону. К тому же очень трудно ожидать, что Карабах признают другие государства, если сама Армения до сих пор не сделала этого.
— Какую профессию предпочитает сегодня английская молодежь?
— У молодежи Англии сегодня намного больше возможностей проявить себя, чем это было еще 20 лет назад. Европейский союз предоставляет возможность жить и работать в любой из его стран, а развитие предпринимательской культуры дает простор продвижению идей. Если еще четверть века назад был очень силен государственный контроль в экономике, а погоду в ней диктовал большой бизнес, не оставляющий места для индивидуума, то с развитием технологий даже один человек может самостоятельно многого добиться. К примеру, самому делать интернет-газету, затраты при этом почти нулевые. У молодежи Европы много общего — интересная карьера, счастливая жизнь, возможность путешествий, расширение горизонтов. Сегодня она меньше задумывается о своей национальной принадлежности, больше — о возможностях своей индивидуальности.
— Расскажите о себе — где учились, работали, как продвигалась ваша карьера?
— Учился в университете Бристоля, на факультете истории, первый опыт работы в журналистике приобрел в Бирмингеме. В начале 90-х переехал в Лос-Анджелес и стал работать в международном журнале армянской диаспоры, Редактора — а им был Вардан Осканян, впоследствии министр иностранных дел вашей страны — интересовали события, происходящие в Армении. В январе 1992 года я впервые приехал в Ереван на пять недель, дал серию репортажей и аналитических статей, в следующий приезд остался здесь уже на год и тогда же стал сотрудничать в ArmeniaNow, в котором и сегодня работаю консультирующим редактором. Я не считаю свою журналистскую карьеру завершенной, хотя работал уже во многих известных изданиях, в том числе и в “Daily mirror”. С 2002 года возглавляю корпункт “Times”. Много езжу по России, недавно вернулся из Ханты-Мансийска. Россиянам очень нравится показывать иностранцам Ханты-Мансийск, так как Россия хочет, чтобы на него походили все остальные ее регионы. Зарплаты здесь в два раза выше, чем по стране, много современных, прекрасно обустроенных зданий, быстро растет численность населения, молодые семьи уверенно смотрят в свое будущее и потому настроены оптимистично. Это благосостояние базируется на нефтяных и энергетических богатствах, но ведь и задача, которую поставила себе Россия, — это модернизация страны за счет использования своего энергетического богатства. Ханты-Мансийск — хороший пример. Планирую этой осенью поехать на Дальний Восток, очень интересно пересечь один за другим шесть часовых поясов, хотел бы побывать на Чукотке.
— Как проводите досуг, увлекаетесь каким-нибудь хобби?
— Иностранным корреспондентам приходится много путешествовать, на хобби просто не остается времени. Люблю проводить досуг с дочкой, читать, слушать музыку, плавать, хотелось бы больше времени бывать с семьей. К сожалению, работа оставляет на это не так много времени.
Беседу вела Нора КАНАНОВА
