Sign in to follow this  
Followers 0
HOB

Договора 1918-1921 гг.

52 posts in this topic

Московский договор большевиков и кемалистов: факты и интерпретации

На страницах некоторых популярных российских интернет-изданий продолжают активно освещаться различные аспекты формирования в начале 1920-х годов политической карты Советского Закавказья. Бурный, но недолговечный роман большевистской России с кемалистской Турцией, кульминацией которого явилось заключение в 1921 году Московского, а затем и Карсского договоров, является предметом оживленных дискуссий. В изобилии публикуются новые документы, отражающие напряженную дипломатическую работу и различные тенденции внутри большевистского руководства.

«1921: армяне недовольны Московским договором» – так называется статья Джамиля Гасанлы, опубликованная некоторое время назад на сайте информационного агентства Regnum. Сперва в материале описываются нюансы отношений большевиков Азербайджана с кемалистами, однако затем автор переходит к главному «блюду» – якобы имевшим место со стороны руководства Советской Армении (в частности, наркома иностранных дел А. Бекзадяна) попыткам подвергнуть этот договор ревизии. А чуть позже на этом же ресурсе появляется статья, подписанная Яной Вернер, основная суть которой сводится к призыву, адресованному армянской элите, осознать, что «советизация Армении спасла их страну [Армению] и расширила территорию по сравнению с тем, что она имела бы, не вступи Красная Армия на территорию этой страны».

Как известно, Армения и армянский народ попали в 1920-1921 гг. в исключительно сложное положение, оказавшись между большевистским «молотом» и кемалистской «наковальней». Пока ушедшая в 1918 году с Кавказа и охваченная Гражданской войной Россия была далеко, у армянских руководителей (как, впрочем, и у их грузинских и азербайджанских коллег) не было иного выхода, кроме как обивать пороги «высоких кабинетов» в Лондоне, Париже, Вашингтоне и Нью-Йорке. Разумеется, армянские дипломаты и тем более деятели национального движения не были столь же искушены в циничных интригах, как их американские и европейские контрагенты. Они, скорее всего, даже представить себе не могли, что Севрский договор, на который возлагалось столько надежд, мог рассматриваться Западом в качестве средства приглашения кемалистов к «конструктивному диалогу» (см.: Д. Оганян. Иллюзии Севрского договора, в кн.: «Стереотипы армянской историографии». Ер., 2010). И, тем не менее, как только к 1920 году явственно обозначилась перспектива возвращения новой, уже Советской России на Кавказ, власти независимой Армении предлагают ей вступить в переговоры (телеграмма А. Оганджаняна Г. Чичерину, 4 мая 1920 г.).

Однако «миссия Шанта» закончилась неудачей вследствие протестов непримиримых кавказских большевиков и начавшегося форсированного сближения с кемалистской Турцией. При том, что отношения Москвы с ангорским правительством вовсе не были идиллическими, имели место тайные переговоры с лидером турецкого национального движения Кемаль-пашой относительно использования в ходе советизации Армении турецких войск. За возможное содействие ему была обещана военная помощь против англичан. В ходе армяно-турецкой войны 1920 года, завершившейся советизацией Армении, в Москве заняли скорее выжидательную позицию. «Если Александрополь будет взят, наиболее вероятной считаю комбинацию о максимальных требованиях… во всяком случае, придется действовать по обстановке. Все зависит от того, какую позицию займут турки в связи с переговорами с Антантой…» (из телеграммы И. Сталина Г. Чичерину, 8 ноября 1920 г.) «…Возможно, что с Арменией уже опоздали, т. е. ее скушает Кемаль раньше, чем мы подоспеем…» (из телеграммы И. Сталина В. Ленину, 15 ноября 1920 г.).

Количество жителей Армении, только убитых и умерших от голода в ходе турецкой оккупации 1920 года, превысило 160 тыс. чел. По далеко не полным данным, было увезено и уничтожено армянского имущества и ценностей на 19.743.680 руб. золотом (сведения от учревкомов о зверствах и убытках, причиненных турецким командованием Армении. 1921 г.). Впоследствии ситуация осложнялась авантюристическими действиями представителей Армревкома «первого призыва», зверства которых не остались без внимания даже со стороны Кавбюро ЦК РКП (б). «По сообщению многих товарищей, в районе Ваших действий производятся бессмысленные расстрелы, расстреливают пленных и т. д. Категорически настаиваю быть сугубо осторожным и ни в коем случае не трогать пленных, и вообще я считаю совершенно недопустимым метод террора, сплошного запугивания населения…» (из телеграммы Г. Орджоникидзе Г. Атарбекову, 18 марта 1921 г.).

Одержимость некоторых большевистских лидеров идеей экспорта «мировой революции» на мусульманский Восток, столь дорого обошедшаяся армянскому народу, была весьма грамотно использована турецкими националистами в целях укрепления своего финансового положения и военной мощи.

«Турецкая делегация заявила, что имеет императивный мандат заключить письменное, а не устное соглашение об оказании нами помощи оружием и золотом. Раньше она об этом не упоминала, и, вспоминая все разговоры и переговоры с ней, я убежден, что она это придумала теперь. Названная турками сумма в 150.000.000 рублей золотом есть, несомненно, запрос восточных людей. В прошлом году Бекир-Сами настаивал на 8.000.000 рублей. Центральный Комитет согласился выдать 7.000.000 рублей золотом… Ввиду того, что оружия мы можем дать очень мало, они настаивают на выдаче большой суммы золотом, чтобы они сами могли приобрести оружие. Этот пункт играет по существу громадную роль, ибо сближение с нами дает туркам очень мало реального, если мы им не помогаем таким ощутительным образом. Если им не помочь, они могут фактически увидеть себя вынужденными изменить свою политику… (из телеграммы Чичерина Сталину, 10 марта 1921 г.). Под изменением политики, очевидно, имеется в виду постепенная переориентация кемалистских политиков и дипломатов на Антанту, что де-факто начало происходить сразу после удовлетворения турецких запросов и заключения Московского и Карсского договоров.

Одновременно явственно обозначается стремление Турции взять на себя «особую роль» в Закавказье, что не могло не тревожить Г. Чичерина, который, согласно Д. Гасанлы, якобы «никак не мог отказаться от политики раздела Турции». Думается, мифические намерения советского министра тут вовсе ни при чем; свою позицию он сам объясняет во многих телеграммах. «…Надо обратить внимание на то, чтобы в договоре с Азербайджаном не было тех невозможных, недопустимых статей, которые оказались в проекте, выработанном турками с Шахтахтинским, где Турция фактически выступала в роли протектора Азербайджана. Турки склонны присваивать себе роль протекторов над мусульманами всех стран. Этому никоим образом не следует потворствовать, и, в особенности, Азербайджан должен самым решительным образом отстаивать свою независимость от всякого рода попыток Турции брать на себя роль покровителей мусульман других стран…» (телеграмма Г. Чичерина Г. Орджоникидзе и М. Орахелашвили, 4 апреля 1921 г.).

Взвешенная позиция Г. Чичерина определялась как знанием истории вопроса, так и соображениями сугубо политического характера. Вряд ли кто-либо сможет утверждать, что у тревоги советского наркома не было серьезных оснований. Очень скоро лозунги о «коммунистическом братстве» и «мировой революции» (которые вряд ли кто-то из «ангорцев» изначально воспринимал всерьез) сменяются традиционным соперничеством в регионе, на этот раз уже Советской России и кемалистской Турции. По замечанию историка и публициста Э. Оганесяна, «братства-то и не намечалось, просто Кемаль Ататюрк водил за нос советских руководителей и при первом же удобном случае нырнул в противоположный лагерь, забрав с собой Армению от Карса до Киликии».

О соответствующих намерениях лидеров новой Турции было известно как минимум за несколько месяцев до заключения Карсского договора, о чем узнаем из беседы Сталина с корреспондентом «Правды».

«…Борьба кемалистов с Антантой и усилившееся на этой почве брожение в колониях Англии, с одной стороны, разгром Врангеля и падение Венизелоса в Греции – с другой, заставили Антанту значительно смягчить свою политику против кемалистов. Разгром Армении кемалистами при абсолютном «нейтралитете» Антанты, слухи о предполагающемся возвращении Турции Фракии и Смирны, слухи о переговорах между кемалистами и султаном, агентом Антанты, и о предполагающемся очищении Константинополя, наконец, затишье на Западном фронте Турции – все это симптом, говорящий о серьезном заигрывании Антанты с кемалистами и о некотором, пожалуй, сдвиге позиции кемалистов вправо…» (И. Сталин. Положение на Кавказе. «Правда», 30.11.1920).

Симптомы наметившегося перехода кемалистов в лагерь Антанты вынуждают большевиков несколько сбалансировать свою позицию уже в процессе подготовки Московского, а затем Карсского договоров. «По договору с турками, уже подписанному, Батум отходит Грузии… Постарайся сильным ударом изгнать турок из Батума, а потом объявить это недоразумением. Инициативу должно взять на себя командование; грузинское правительство должно молчать, остаться в тени…» (из телеграммы И. Сталина Г. Орджоникидзе, 19 марта 1921 г.). Несмотря на то, что за Арменией удается отстоять Александропольский округ, откуда турки эвакуироваться не хотели, в целом «новая граница закавказских республик создает крайне благоприятную стратегическую обстановку для вторжения турок в пределы Закавказья в ущерб обороне Закавказья и его жизненных центров. Оборона Закавказья должна поэтому свестись к обороне подступов к Тифлису и Баку, что вынудит очищение Эриванского и Александропольского уездов и означает для армянского трудового народа новое истребление остатков его…» (докладная записка А. Бекзадяна в Москву, 1921 г.) В статье Джамиля Гасанлы выборочно излагаются фрагменты заявления наркома иностранных дел Советской Армении А. Бекзадяна, развернуто, справедливо и обоснованно указывающего на ущербность положений Московского договора 16 марта 1921 года для интересов представляемой им республики, подчеркивая, что «нарушение суверенных прав Советской Республики Армении не может быть оправдано указанием на интересы дела революции на Востоке… Русская делегация не только считалась с фактом сюзеренных прав Грузии и суверенных прав Азербайджана на ту или другую территорию, но и брала их под свое покровительство и умеряла не в меру разыгравшихся кемалистов…» Что же касается Армении, то этого вовсе не наблюдалось: «...при переговорах с турками русская делегация пренебрегла принципом самоопределения народов, столь торжественно провозглашенным во всех актах и нотах РСФСР, имеющих первостепенное государственное и международное значение» (заявление главы делегации Советской Армении на Московской конференции А. Бекзадяна, 15 апреля 1921 г.).

«А что, собственно, ожидали армяне от Советской России? Того, что она ринется в ненужную для нее войну с Турцией и будет завоевывать для них Карс, Ван, Эрзерум и другие территории?.. Или того, что Москва и Ангора отдадут Армении населенный преимущественно азербайджанцами Нахичевань?..» – вопрошает «Яна Вернер». Исследование или хотя бы упоминание причин – а почему, собственно, сложилась подобная ситуация – остается за рамками ее трогательного пафоса. Ей важно лишний раз подчеркнуть «безальтернативность» авантюристического (несмотря на отдельные нюансы и последующее частичное отрезвление) в целом курса большевиков (включая многих армянских) в 1920–1921 гг. Разумеется, история не терпит сослагательного наклонения, и события, наступившие уже совсем скоро, показали истинное отношение кемалистов к недавним якобы «союзникам». Уже в ходе Лозаннской конференции 1923 года «новая Турция» отказалась от большинства своих обязательств по Карсскому договору. Дальнейшие события показывали, что и статьи о торговле тоже остались на бумаге. Очень скоро Турция вернулась к своей традиционной политике по отношению к России. На долгие десятилетия две страны вновь оказались по разные стороны баррикад – как во время Второй мировой войны, так и в период противостояния между блоками НАТО и Варшавского договора.

Советско-турецкое взаимодействие на Южном Кавказе в те далекие годы вполне понятным образом проецируется и на современные российско-турецкие и армяно-турецкие отношения. Главный вывод состоит в том, что каждая страна руководствуется исключительно своими национальными интересами; при этом публичные восторги и заверения относительно общности интересов играют, мягко говоря, второстепенную роль. Это становится очевидным при анализе нынешнего состояния современного российско-турецкого диалога, явно пробуксовывающего после пары лет нескончаемых комплиментов и заверений в «вечной дружбе» (чем не аналогия с событиями 90-летней давности, пусть и с поправкой на изменившиеся условия?). В свою очередь, Армении также необходимо извлечь уроки из событий 1920-1921 гг., чтобы не стать в очередной раз заложницей щедрых, но пустых обещаний со стороны далеких «великих держав».

Безапелляционный тон менее всего уместен при оценке сложных и трагических событий «актуального прошлого». Вряд ли некоторая сомнительная аргументация, содержащаяся в упомянутых выше материалах, будет способствовать укреплению позитивного информационного фона отношений России с государствами Южного Кавказа. Впрочем, по крайней мере, в одном «Яна Вернер» права – в современном мире можно рассчитывать исключительно на себя.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Черный снег

Сначала о более известном.

В ночь на 3 декабря 1920 г. был подписан Александропольский договор между Армянской Республикой и ангорским турецким правительством, превращавший армянскую государственность в формальность.

Взамен приостановления своего дальнейшего продвижения, чреватого истреблением армянского населения, ангорское правительство выдвинуло требования, заведомо рассчитанные на неизбежность скорой утраты армянами своего национального государства. Турции отводилось право производить инспекцию в Армении, контролировать пролегающие по территории республики железные дороги, при необходимости принимать военные меры и т. д. Армения признавала аннулированными все договоры, заключенные "во вред интересам Турции". Специально был оговорен и Севрский вопрос: "Эриванское правительство соглашается признать и объявить Севрский договор аннулированным".

Армянское правительство обязывалось также принять и разместить мусульманское население, "не препятствовать организации мусульманских обществ и их праву непосредственного избрания муфтиев и утверждения главного муфтия", "отказаться от всяких прав на транзитные пошлины в отношении товаров, повозок, вагонов, идущих транзитом из Турции в Азербайджан, Персию, Грузию и обратно", "отозвать из западных стран свои делегации", "отказаться от обязательной воинской повинности", причем максимальная численность армянской армии определялась в 1500 штыков при восьми горных или полевых орудиях и двадцати пулеметах.

Наконец, о территориальных потерях: по Александропольскому договору к Турции отходили области Карс и Сурмали, а южные области Среднеараксинской равнины (Араратской долины) объявлялись под временным турецким протекторатом, причем "впоследствии там посредством плебисцита будет установлена особая администрация". Но и вне зависимости от национального состава и формы этой "новой администрации" Армения лишалась права вмешиваться в ее дела. Позорный и унизительный Александропольский договор действительно превращал армянскую государственность в формальность.

Сейчас о менее известном.

Александропольский договор не был результатом предательской политики армянского правительства. Примитивное и одностороннее толкование насаждалось и тиражировалось советской историографией, а позже было подхвачено властями Третьей Республики. Версия о "предательстве дашнаков" сложилась в устойчивый стереотип.

Мы очень далеки от мысли выступать апологетом правительств Первой Республики, еще более далеки от стремления рассматривать последний век отечественной истории сквозь призму приоритетов и директив той или иной партийной историографии (большевистской, дашнакцаканской, аодовской и т. д.). Нам нужна реальная, а не виртуальная история.

А история свидетельствует о том, что главной причиной подписания Александропольского договора стало то, что с сентября Армения вынуждена была воевать на двух фронтах: восточном – откуда шли Красная Армия и мусульманские банды, и западном – откуда наступали турецкие армии. Александропольский договор констатировал поражение Армении в этой войне. Как напишет позже Аветис Агаронян в открытом письме на имя наркома Георгия Чичерина, "если побежденная Армения была вынуждена принять бесчеловечные условия предложенного турками мира, то только по той причине, что ваша союзница Турция действовала против нас, опираясь на вашу политическую и военную поддержку".

В сентябре 1920 г. под эгидой большевиков в уже советском Баку открылся I съезд угнетенных народов Востока, объявивший (помимо прочего) войну Армении как "марионетке мирового империализма". Из "Заключения Президиума Совета пропаганды и действия народов Востока о политике России на Востоке, представленного Президиуму Исполкома Коминтерна и ЦК РКП(б)" от 17 сентября 1920 г.: "Чтобы избегнуть гибельных для Советской России и мировой революции последствий, нам необходимо во что бы то ни стало и самым экстренным образом поддержать угасающее национальное движение в Турции <...> Это может быть достигнуто только путем наступления в союзе с националистическими турецкими войсками на Армению под флагом свержения ига дашнаков, угнетающих свой народ, и с целью соединения с революционной Турцией <...>

Армения будет выведена из строя раньше, нежели подойдут англо-шахские войска, а Грузия, которую мы не будем затрагивать в этом наступлении, побоится вмешаться в борьбу. Военные операции не потребуют никаких добавочных сил с нашей стороны, но по существу они будут проведены турецким Эрзерумским корпусом; наступление с нашей стороны будет почти что демонстрационное, для которого сил у нас достаточно <...>

С дипломатической стороны для предотвращения бури общественного негодования в Западной Европе наступление на Армению должно быть произведено следующим образом: турецкие войска начнут наступать на Армению, а мы во всей нашей печати и при помощи всех наших органов гласности в Европе поднимем страшный шум о новой армяно-турецкой резне и о необходимости ее прекращения раз и навсегда, и для прекращения этой резни наши войска вступят в Армению через оголенную от ее войск восточную границу <…> и национальные войны будут объявлены низложенными, а вместо них будет установлена Советская власть".

Таким образом, в сентябре 1920 г. был дан официальный старт войне против Армении на двух фронтах. Уже в последние дни работы съезда Мустафа Кемаль телеграфировал генералу Али Фуад-паше (Джебесою): "С армянами начать благоприятную войну с тем, чтобы присоединить Азербайджан к Турции". В водовороте подобных событий Армянская Республика устоять не могла: с запада наступали кемалистские войска, с востока – XI Красная Армия и тюрко-татарские формирования. Наступавшие части координировали действия, что, между прочим, признавалось и командиром XI Красной Армии Анатолием Геккером.

Гарегин Нжде в своем письме на имя председателя Президиума ВС СССР Климента Ворошилова пишет: "Осенью 1920 г. из Баку в Зангезур прибыли турецкие таборы под командованием Завала-паши. Появление турецких войск вызвало бурю негодования среди крестьянства <…> Мои народные силы выступили против турок. В бою, имевшем место около Татевского монастыря, турки потерпели катастрофическое поражение и оставили Зангезур. В связи с этим событием от имени командования XI Армии Геккер писал мне: "За посылку турецких батальонов в Зангезур мы не хвалим себя. Но кто мог подумать, что турки под красным знаменем подымут оружие против крестьянства". Откровенность Геккера делает честь советскому командиру. Он не хвалит посылку турецких батальонов в Зангезур, т.е. признает свою ошибку, допущенную опять под влиянием провокационных желаний Энвера и других турецких пашей, целовавшихся с Зиновьевым на конгрессе восточных народов".

Вследствие провозглашенной на I съезде народов Востока "священной войны" пантюркистская программа по полной и окончательной ликвидации армянского барьера на пути создания Великого Турана была близка к завершению. Если бы не героическая самооборона в Зангезуре и Карабахе, со всей очевидностью обнажившая перед большевиками преемственный характер пантюркистских устремлений и, таким образом, вскрывшая необходимость поддержания хоть какого-то армянского барьера в качестве разграничительной стены, то сегодняшняя политическая карта региона была бы иной.

Вот главная историческая среда, породившая неизбежность подписания унизительного Александропольского договора взамен на приостановление продвижения турецкой армии, чреватого истреблением оставшейся части армянского населения. Единственным выходом из ситуации была советизация республики.

2 декабря 1920 г., за несколько часов до заключения Александропольского договора армянское правительство подписало соглашение с полпредом России Борисом Леграном об установлении Советской власти в Армении, причем большевики не только аннулировали Александропольский договор, но и (в те же дни) заставили азербайджанское руководство официально отказаться от претензий на Нахиджеван, Зангезур и Карабах. В 1921 г. ситуация, конечно, изменилась, но это уже совсем другая история, абсолютно не связанная с заключением Александропольского договора.

И наконец, о главном.

При исследовании, а тем более конечной оценке того или иного события нужно проявлять комплексный подход. Только он способен приблизить к единственно верному ответу. Под "единственно верным ответом" необходимо понимать не беллетристические энтимемы, а вполне конкретную, почти математическую величину, отвергающую многообразие поверхностных и произвольных интерпретаций, лишенных принципа достаточного основания и вызванных случайными факторами (как, например, интеллектуальное, психологическое, нравственное, мировоззренческое состояние того или иного толкователя, его социальное положение, степень предубежденности, тенденциозности, пристрастности и т. д.).

В конце концов невозможно правильно ориентироваться в любых современных тенденциях, опираясь на превратные стереотипы и постулаты, на эскизные и фрагментарные догадки и наития, на отрывочные сведения о тех или иных событиях. Выражать свою позицию по тому или иному предмету можно только в том случае, когда предмет критики реально существует. Иначе - пустая трата времени (анализ несуществующей истории) и опасность рождения новых ложных стереотипов.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0