Admin

Admin
  • Content count

    8,166
  • Joined

  • Last visited

Posts posted by Admin


  1. Роберт Кочарян дал интервью радиостанции Свобода, уже интересно :)
    Причем, видимо интервью состоялось в Америке.
    Но еще интереснее то, что он фактически признался в том, что хотел подписать договор в Ки-Уэсте.
    О внутренней политике - практически призыв к Сержу Саркисяну начать реформы пока не поздно, не поздно для элиты.

    Ռոբերտ Քոչարյան․ «Սասնա ծռեր»-ի քայլին հանրության արձագանքը դեղին քարտ էր երկրի քաղաքական համակարգին

    «Ազատություն»- Ինչպե՞ս եք գնահատում ռազմական, դիվանագիտական զարգացումները Լեռնային Ղարաբաղի շուրջ՝ տարածաշրջանային ընդհանուր գործընթացների համատեքստում:

    Ռոբերտ Քոչարյան- Այսօր մենք ականատեսն ենք դառնում մի շարք անբարենպաստ գործոնների կուտակման, ինչը լուրջ անհանգստություն է առաջացնում: Ռուսաստանյան զենքի մատակարարմամբ ռազմական հավասարակշռության խախտումը, ԼՂ հարցով միջազգային կազմակերպությունների մի քանի տհաճ բանաձևերը և զեկույցները, Ադրբեջանի նախաձեռնությամբ տարածաշրջանային համագործակցության նոր ֆորմատի ձևավորումը (իհարկե՝ առանց Հայաստանի), մեր երկիրը շրջանցող «Հյուսիս-Հարավ» տրանսպորտային միջանցքի ստեղծումը: Տեղի ունեցողի աշխարհաքաղաքական հետևանքները երկարատև բացասական ազդեցություն են ունենալու երկրի տնտեսության, միջազգային և տարածաշրջանային գործերում մեր կշռի ու ազդեցության և իհարկե՝ ԼՂ հարցով բանակցային գործընթացի մեջ ներգործելու մեր ռեսուրսի վրա:

    Իշխանությունները պետք է կարողանան վերլուծել կատարվողի պատճառները և գործուն բանաձև գտնել՝ հակազդելու ձևավորված մատրահրավերներին: Ընդ որում, իրավիճակը կարգավորելու համար մենք շատ ժամանակ չունենք:

    «Ազատություն»- Վերջերս լրատվամիջոցներում, սոցիալական ցանցերում շատ է խոսվում ղարաբաղյան կարգավորման մի տարբերակի մասին, ըստ որի, Ադրբեջանին «հողեր, շրջաններ հանձնելու» դիմաց Լեռնային Ղարաբաղին տրվելու է միջանկյալ կարգավիճակ: Ի՞նչ կարող եք ասել այս կապակցությամբ:

    Ռոբերտ Քոչարյան- Ես ծանոթ չեմ միջնորդների՝ կարգավորման առաջարկի վերջին տարբերակի հետ, այդ պատճառով բուն փաստաթղթի քննարկումը կոռեկտ չեմ համարում: Սակայն, դատելով հակամարտող կողմերի պաշտոնյաների հայտարարություններից, ինչպես նաև մերձիշխանական ԶԼՄ-ների բազմաթիվ հրապարակումներից, կողմերի մոտ զիջումների գնալու պատրաստակամությունը խիստ անհամաչափ է:

    Հայկական կողմի մոտ այդ պատրաստակամությունը չափից դուրս շեշտադրված է, միևնույն ժամանակ, Ադրբեջանում մեզ համար սկզբունքային հարցերի վերաբերյալ զիջումների գնալու նույնիսկ ակնարկներ չկան: Այս իրավիճակը վրդովեցնում է հասարակությանը Հայաստանում և Արցախում, բացասական սպասումներ առաջացնում բանակցություններից և կարող է պարտվողական տրամադրությունների պատճառ դառնալ:

    Հիմա՝ բանակցային գործընթացի վերաբերյալ: Իմ նախագահության 10 տարիների ընթացքում միայն մեկ անգամ՝ Քի Ուեսթում, մենք իրականորեն մոտ ենք եղել փաստաթղթի ստորագրմանը, ինչը տեղի չունեցավ Ադրբեջանի հրաժարման պատճառով՝ փաստորեն հենց ստորագրման արարողության ժամանակ: Դա փաթեթային և համապարփակ կարգավորում էր, որը հիմքում ուներ ԼՂՀ միավորումը Հայաստանին և ենթադրում էր տարածքների վերադարձ, ինչպես նաև անվտանգության ապահովման ուղղությամբ համալիր միջոցների կիրառում:

    Այնուհետ հայտնվեցին «մադրիդյան սկզբունքները», որոնք միայն մասամբ էին ընդունելի մեզ համար, քանի որ ճանաչում էին ԼՂՀ ինքնորոշման իրավունքը: Բայց դա ոչ թե ստորագրման համար նախատեսված փաստաթուղթ էր, այլ սկզբունքներ էին, որոնք, միջնորդների կարծիքով, պետք է հիմք հանդիսանային ապագա համաձայնագրի համար: Այդ սկզբունքների հիման վրա միջնորդները փորձեցին կարգավորման համաձայնագիր ստեղծել, սակայն, այդ համաձայնագիրը երբեք ստորագրմանը մոտ չի եղել: Միևնույն ժամանակ, այն տարիներին երկիրը ինտենսիվ զարգանում էր, մենք առաջ էինք անցել Ադրբեջանից թե բարեփոխումներով, թե արտաքին քաղաքական ակտիվությամբ և բանակցում էինք, վստահ լինելով, որ ի զորու ենք չեզոքացնել հակամարտության ուժային լուծման ցանկացած փորձ:

    Բայց այս ամենը 10 տարի առաջ էր: Ադրբեջանի գործողությունները, նրա ագրեսիվության աստիճանը, անվստահության մակարդակը բոլորովին այլ էին: Չկար հայ սպային Բուդապեշտում գլխատած հանցագործի պետական հերոսացումը, չկար ապրիլյան պատերազմը, իսկ հրադադարը խարսխված էր ուժերի հավասարակշռության վրա, ինչի մի մասն էին հանդիսանում վերահսկվող տարածքները: Ակնհայտ է, որ «Մադրիդյան սկզբունքներն» իրենց նախկին տեսքով արդեն չեն համապատասխանում նոր իրողություններին և վերանայման կարիք ունեն: Առաջին հերթին՝ անվտանգության երաշխիքների ուժեղացման համատեքստում, հանրաքվեի ժամկետների ճշգրտմամբ և դրա կապակցմամբ՝ տարածքների վերադարձի հետ: Օրինակ, համաձայնագրի անբաժանելի մաս կարող են դառնալ. ռազմական բալանսի վերականգնումը, կողմերի և միջազգային հանրության կոշտ և վերահսկվող պարտավորությունները այդ բալանսի պահպանման մասով առնվազն 25 տարի ժամկետով:

    «Ազատություն»- Ո՞րն է ԼՂ հարցի՝ Ձեզ համար ընդունելի կարգավորման տարբերակը:

    Ռոբերտ Քոչարյան- Բազմաթիվ անգամ խոսել եմ այդ կապակցությամբ, և իմ կարծիքը չի փոխվել: ԼՂՀ անկախությունը և Հայաստանի հետ ընդհանուր սահմանի առկայությունը չեն կարող սակարկության առարկա լինել: Ընդ որում, ապրիլյան պատերազմը պետք է կարծրացնի մեր մոտեցումները կարգավորմանը, այլ ոչ թե թուլացնի դրանք, քանի որ մեծացնում է որևէ զիջումների գնալու ապագա ռիսկերը: Կրկնվեմ. առաջին հերթին անվտանգության երաշխիքներով և հանրաքվեի կոշտ կապակցվածությամբ վերահսկվող տարածքների մի մասի վերադարձի հետ: Հաշվի առնելով փոխվստահության զրոյական մակարդակը, պետք է բացառել անորոշությունները, ինչպես նաև հակամարտության կողմերի՝ ապագա համաձայնագրի որևէ կետի ազատ մեկնաբանելու հնարավորությունը:

    «Ազատություն»- Ինչպե՞ս կգնահատեք Հայաստանում ստեղծված քաղաքական, տնտեսական վիճակը:

    Ռոբերտ Քոչարյան- Ցավոք, ոչ մի հուսադրող բան ասել չեմ կարող: Մեր վիճակագրությունն այլևս չի արտացոլում իրական տնտեսական իրավիճակը, իսկ կառավարությունը դադարել է ձևակերպել և ձևավորել տնտեսական քաղաքականությունը: Սոցիալական ցանցերն այսօր ինչպես մարդկանց տրամադրությունների, այնպես էլ երկրում ձևավորված սոցիալ-քաղաքական իրավիճակի ամենօբյեկտիվ ցուցիչն են: Արդեն մի քանի տարի է, ինչ հասարակության մեջ դիտվում է բացասական տրամադրությունների ինտենսիվ կուտակում: Այսօր դրանք չափազանց սրվել են, ընդ որում՝ այդ տրամադրությունների ծայրահեղականացման գործընթաց է ընթանում: Դա չի կարող չանդրադառնալ ներդրումային ակտիվության, գնողական տրամադրությունների, միգրացիայի, այսինքն՝ ընդհանուր առմամբ տնտեսության վրա:

    «Ազատություն»- Ի՞նչ գնահատական կտաք «Սասնա ծռեր» խմբի գործողությանը:

    Ռոբերտ Քոչարյան - Ռադիկալ դրսևորումներ կարող են լինել ցանկացած, նույնիսկ ամենաբարեկեցիկ և ժողովրդավարական երկրներում: Ամենուրեք կգտնվեն մարդիկ, ովքեր ծայրահեղությունների մեջ կտեսնեն քաղաքական և սոցիալական խնդիրների լուծման ուղին: Հարցն այն է, թե ինչպես է արձագանքում հասարակությունը ներքաղաքական խնդիրների ուժային, զինված լուծման փորձերին: Ինձ առավելապես մտահոգել է մեր հասարակության ռեակցիան տեղի ունեցածին: Չնայած զոհի առկայությանը, ընդամենը մեկ օր հետո հասարակության մեջ գերակշռող դարձավ զինված խմբի ընկալումը՝ որպես ապստամբների, որ մարտահրավեր են նետել իշխող ռեժիմին:

    Սա խոսում է մարդկանց տրամադրությունների, իշխանության հանդեպ նրանց վերաբերմունքի, այն ճնշման մասին, որ գործում են հասարակական գիտակցության վրա քրոնիկ դարձած քաղաքական, տնտեսական և սոցիալական խնդիրները: Սա դեղին քարտ է երկրի քաղաքական համակարգին: Կրկնվեմ. ոչ թե ինքնին ոստիկանական գնդի գրավման փաստը, այլ հասարակության արձագանքը այդ գործողությանը, փողոցում ու սոցիալական ցանցերում մասսայական աջակցության արտահայտումը և կատարողների հերոսացումը:

    Այսպիսի երևույթը հնարավոր չէ արհամարել և դրա հետ պետք է ինչ-որ բան անել, հակառակ դեպքում երկիրը ապրելու է ասես վառոդի տակառի վրա: Պետք են արմատական ռեֆորմներ, մարդիկ պետք է քաղաքական մրցակցություն տեսնեն երկրում և փոփոխությունների հնարավորություն՝ լեգիտիմ ընտրական գործընթացի, այլ ոչ թե պետական հիմնարկներ գրավելու և պատանդներ վերցնելու միջոցով:


  2. On 8/16/2016 at 11:01 AM, Tulip said:

    “Сасна црер” показали качественно новый вид или этап борьбы. Не важно праввильный ли они сделали выбор, имели ли чёткие цели борьбы, оценки не важны. Важно, что население если не сочуствовало им, то ждало нового поведения правительства, слова обращённого к людям, какого-то перелома, сознания действовать вместе с народом. Люди хотели вместе с властями разрешить эту проблемму и вообще начать диалог как быть со страной, что делать. Но власти снова дистанцировались от населения. ((

    Изменения происходят, власть сама не осознает этого(лишь отдельные представители, в некоторой степени).


  3. Александр Искандарян: Власть испытывает иллюзию, что все еще в состоянии осуществлять в стране менеджмент апатии

    Директор Института Кавказа Александр Искандарян в интервью АрмИнфо характеризует сегодняшнее внутриполитическое поле Армении как сочетание коллапса легитимности власти с отсутствием оппозиции. А также рассуждает об иллюзиях власти все еще считающей себя в состоянии осуществлять в Армении менеджмент апатии, логичности роста радикализма на фоне выдавленной властью из политики политики. Политолог также оценивает разговоры о политическом возрождении Гагика Царукяна как индикатор понимания властями необходимости новой выборной конструкции, оценивая перспективы проведения весной очередных “квотированных” выборов в Армении как весьма плохие.

    Каким Вам видится внутриполитическое поле Армении после апреля и июля 2016-го?

    То, что сегодня происходит на внутриполитическом поле Армении можно охарактеризовать как сочетание коллапса общественной, психологической легитимности власти с маргинализацией или даже отсутствием оппозиции. Армянская политическая система предполагает наличие оппозиционных групп в парламенте, которые даже войдут в следующий парламент, но при этом иметь какое-либо влияние на процессы в Армении они не в состоянии. И граждане, голосующие за оппозиционных армянских политиков, голосуют не за них, а против власти. Не потому что эти политики что-то предлагают, а потому что они не хотят голосовать за власть. Несмотря на отсутствие соцопросов после июльских событий, смею предположить, что легитимность власти сегодня чрезвычайно низка. И такой низкой, мягко говоря, она не была очень давно. Меж тем, согласно данным соцопросов, проведенным до июльских событий, легитимность республиканцев уже тогда была катастрофичной – чуть выше 10%, АНК и АРФД – несколько процентов, а всех остальных в рамках допустимой погрешности. После апрельских событий в итоге некоторых кампаний в медиа и социальных сетях на моих глазах разрушилась легитимность последнего политического института, пользующегося хоть каким-то доверием общества, армии. Весьма низка и легитимность полиции. И периодическое проведение в Армении сетевых акций протеста, адепты которых подчеркнуто называют их не политическими, одно из ярких свидетельств полного недоверия общества к политическим партиям в целом. При этом, при первой же попытке этих же сетей трансформироваться в политическую структуру, они тут же теряют доверие людей. Вот такова в Армении сегодня ситуация.

     

    Эта ситуация сформировалась в Армении достаточно давно…

    Армения шла к этой ситуации достаточно долго, о чем я неоднократно писал и говорил. И этот процесс стал видимым далеко не только политологам после политической ликвидации Гагика Царукяна. После чего оппозиционная политическая деятельность все больше и больше превращалась в фарс. Все это привело к расширению феномена гражданских движений и это не могло не привести к радикализации, которая стала далеко не случайностью. Это было закономерностью. Как результат, уже сегодня определенной частью армянского общества, буду осторожен в выражениях, решение политических проблем насильственным путем воспринимается как легитимное. Это процессы встречного движения власти и оппозиции. Власть испытывала или испытывает иллюзию, что все еще в состоянии осуществлять в стране менеджмент апатии. Но, по крайней мере, мне, очевидно, что это у власти уже не получается. При этом, ни одна из оппозиционных групп реальную оппозицию власти составить не может, в результате чего они превращаются в оппозицию друг другу, споря между собой, кто из них настоящая оппозиция, а кто нет. И инструментом этого внутреннего соревнования неминуемо становится радикализация. При этом, апатия в обществе остается. Я могу лишь подозревать, что происходит в толще социума, но то, что происходит в социальном центре Еревана, демонстрирует именно те тренды, о которых я сейчас говорю. На мой взгляд, мы имеем дело с довольно серьезным политическим кризисом.

     

    Посадка участников “Сасна црер”, нейтрализация верхушки поддерживающей их части общества стимулирует или же наоборот понижает уровень радикализации армянского общества, учитывая, что у нас на носу парламентские выборы, которым власть отводит важное место, ввиду изменения Конституции?       

    Я бы сказал, отводила. Потому что последние события весьма серьезно изменили армянские политические перспективы. До апреля значительная часть людей во власти думали, что справившись со всеми людьми, с которыми нужно было договариваться силой, они могли комфортно и спокойно жить. Это было их философией, пусть и не высказываемой и не вербализируемой.

     

    Думали или думают?

    Сейчас я дойду и до этого. А справившись со всеми в парламент можно было пускать любых представителей любой оппозиции, и они могли там устраивать истерики сколько душе угодно. При этом, истерики эти никак не влияли на реальную ситуацию, ничуть не мешая реальным ребятам делить политические, экономические, любые сегменты. И сегодня, подключив административный ресурс, финансы, людей на местах, то, что я называю не идеологическими механизмами привлечения к участкам, власть вполне способна победить на любых выборах. А потом начнут вылезать проблемы, причем абсолютно из других мест. Политику из политики вытеснили, а свято место пусто не бывает. Первым звоночком для власти, на мой взгляд, должен был быть бунт Шанта Арутюняна, исключая масштабность и степень насилия, весьма похожий на мятеж “Сасна црер”. Довольно смутные цели, плохо представляемый путь достижения этих целей, весьма неоднородная группа и изначальная установка на насилие в отношении полицейских. Потому была группа, которую СНБ удалось вовремя обнаружить и обезвредить. На мой взгляд, подобные импульсы на фоне выдавленной политики из политики, тысяч разговоров в духе убить, зарезать, прикончить выглядят вполне логично. И в Армении всегда найдутся несколько десятков человек, способных убить пять человек для разрешения, как им представляется, целого комплекса объективных и субъективных проблем страны. И в Армении сегодня появилась идея, согласно которой простым путем можно решать сложные вопросы.

     

    Вы считаете, что это путь в никуда?

    Я не люблю афоризмов, но один афоризм Ежи Леца мне очень нравится: “Вот ты и пробил головой стену. Что будешь делать в соседней камере?”. Так вот, что делать в соседней камере никто четко в Армении себе не представлял. Но идея о том, что нужно пробивать головой всем надоевшую стену в Армении сидит крепко. До сих пор власти относились к этой проблеме как к проблеме технической. Случился “Электрик-Ереван”, власти что-то сделали, чтобы люди разошлись и восприняли это как победу. Кто-то там выступает, нужно его купить, уговорить, арестовать. Сделали это, значит проблема рассосалась. Аналогичным образом власти решили проблему с “Сасна црер”. Так, во всяком случае, они считают и считают ошибочно. Можно решить техническую проблему, но наличие серьезного бекграунда означает ее неминуемое повторение в другом месте и в другое время. После того, что случилось с “Сасна црер” я лично не представляю как будут проводиться будущие выборы в Армении. Даже если мы до них доживем, что мне представляется чрезвычайно трудным. Любое элементарное событие, бытовое убийство, пожар, что-то в Карабахе может привести к вспышке. Предположим, что оно даже не случилось, и мы подошли к очередным парламентским выборам. Действовать по-старому, включив старые механизмы для того, чтобы народ взял свои 5-10 тысяч драмов или послушал гюхапета (сельского старосту – ред.) и проголосовал, будет неимоверно труднее, чем раньше. Предположим, что республиканцам удастся и это, и после выборов будет объявлено об их победе с 54% голосов. Мне будет очень интересно, что будет происходить в следующие 5-6 дней. Если этого всего не делать, то власти нужно придумать какую-то новую конструкцию.

     

    Власть думает в этом направлении? Вы видите соответствующие индикаторы?

    Вижу. К примеру, разговоры о необходимости политического возрождения господина Царукяна. Не знаю насколько это отражает реальные намерения, но я сильно опасаюсь, что делать это уже поздно. Я опасаюсь, что создавая очередные фейковые конструкции, решить имеющиеся проблемы власти будет весьма сложно. Как минимум, делать это было необходимо гораздо раньше. Идея создания правительства национального согласия, грубо говоря, свидетельствует о желании отдать власть таким образом, чтобы продолжать спокойно существовать. Слава богу, и первый, и второй президенты Армении спокойно живут в стране, и никто их не трогает и они даже изредка высказываются. Но и тут есть проблема. Власть попросту некому отдавать.

     

    Сержу Саргсяну нужен Серж Саргсян?

    На мой взгляд, сегодня ситуация изменилась настолько, что дело даже не в отсутствии личности, преемника, дело в отсутствии схемы. Власти нужно создать и надуть политическую силу, которой можно передать власть и чтобы при этом этому пузырю еще кто-то доверял. Сегодня это почти невыполнимая задача. Насколько это осознается властью, я не знаю. Много раз на моей памяти власть пробивала дно, и страна падала дальше. Но не осознавать критичности ситуации, на мой взгляд, уже невозможно. Не скажу, что поддержка бунта в Сари-тахе была очень мощной, там было несколько тысяч человек, однако, как минимум, она носила массовый характер и отторжения этой массовости, по крайней мере, в открытых дискурсах я не вижу. И это серьезная проблема и как из нее вылезать я не знаю.

     

    Судя по отсутствию реальных изменений в постапрельский и постиюльский период, можно ли предположить, что грядущий весной нас все-таки ожидают очередные “квотированные” выборы? И это в обход всех перечисленных Вами опасных тенденций.

    Думаю, что да. Это один из вариантов развития ситуации. Перспективы данного зачинания я оцениваю как весьма плохие. В конце-концов, власть, принимающая такие формы, неминуемо начинает деградировать и Виктор Янукович тут для нас наглядный пример. Люди кооптируются в эту власть по принципу приспособления к существующей ситуации. И, естественно, что это не самые креативные люди в мире.

     

    Что ослабляет власть…

    Разумеется. Это закон, который везде работает одинаково. Для продвижения во власти нужно быть как можно более серым и тихим. Классический пример – это Эдуард Шеварнадзе после 2001 года, который просто висел в воздухе. И мне очень сложно представить, как сможет власть с висящей в воздухе легитимностью просидеть 5 лет после проведения выборов в условиях, о которых мы с вами говорим. Есть единственный способ для того, чтобы настолько непопулярная власть оставалась и даже наращивала потенциал – серьезный экономический рост на протяжении десятков лет. Экономический рост позволит власти получить в обмен легитимность, как это при высоких ценах на нефть работает в России. Но в Армении нефти и других оснований для такого обмена нет. А на висящую в воздухе власть может повлиять катастрофически малейший ветерок, не говоря уже о геополитических бурях, периодически проходящих мимо Армении.

     

    Какие пути выхода если не власти, то самой Армении из этой непростой ситуации видятся Вам?

    В целом идея создания правительства национального доверия достаточно неплоха. Национального, то есть выход нужно искать не одним республиканцам, нужно привлекать других. Доверия, поскольку именно его отсутствие сегодня является ключевой проблемой в Армении. При этом, власть будет стремиться к тому, чтобы продолжать жить комфортно, во всяком случае, в ее представлении. Однако, не очень понятно с кем это правительство создавать, поскольку доверие предполагает нахождение абсолютно новых фигур.

     

    Новые фигуры сидят в тюрьме…

    Думаю, что этот вариант уже пройден, он в прошлом. Выпускать их сейчас из тюрьмы и запускать в парламент невозможно. Подобного напряжения система точно не выдержит. Радикалов предыдущей волны в нашем парламенте достаточно, и там они ведут себя достаточно тихо. И вообще-то это путь, причем, не только для Армении. Соответственно, это также могло бы быть сценарием, потому что протесты в Армении очень неоднородны. И Предпарламент, и Учредительный парламент и “Сасна црер” - структуры весьма неоднородные. Однако, мне очень трудно представить, что спустя всего полгода людей с оружием в руках захвативших полицейский полк, убивших людей могут ввести в парламент. При этом выход любого человека из образа бунтаря автоматически приводит к потере легитимности в глазах народа, что, в общем-то, является проблемой для государственности как таковой. Выращивать новые типы людей, легитимности, в целом можно, для этого есть соответствующие политтехнологи. Но для этого нужны годы, а делать это нужно в очень короткие сроки.

     

    Тогда кто?

    Не могу этого сказать, по крайней мере сегодня. Мне кажется, что властям хорошо бы догадаться, что этот путь ведет в тупик. Но мне так казалось и раньше. А власти все продолжали решать исключительно технические проблемы, ведя борьбу с симптомами. Меж тем, появление вооруженных людей – симптом, а отнюдь не  причина. Ну поймали этих людей, ну посадили. И то легитимности не хватает даже для того, чтобы держать их в тюрьме, их отпускают. Легитимности не хватает для того, чтобы оправдывать полицейских. Вы заметили, что за все время противостояния с “Сасна црер” слово террорист даже не произносилось.

     

    Оно было произнесено лишь после того как “Сасна црер” сдались…

    Вот именно, а это также показатель отсутствия легитимности. В той же Америке все это закатали бы в асфальт. И общество бы это поддержало. В России уничтожили бы не только мятежников, но и жителей соседних домов. Отравили бы весь условный Сари-тах каким-нибудь газом. Однако, все это можно делать, когда у полиции есть легитимность. У американского полицейского, который защищает рядового американца, она есть. У армянского полицейского ее нет, а раз нет, то он боится даже произнести слово террорист. И это большая проблема, являющаяся компонентом проблемы еще большей.


  4. О проблеме НКР, Сасна Црер и других аспектах нынешней ситуации - интервью Манвела Саркисяна

    На днях в СМИ со ссылкой на дипломатические источники опубликовал т.н. “план Путина” по карабахскому урегулированию. Предложения весьма близки к поэтапному варианту 1997 года и включают в себя вывод армянских сил из Агдама, Физули, Джабраила, Зангелана и Кубатлу, а также получение Нагорным Карабахом прочного промежуточного статуса, не предполагающего возврат в Азербайджан и независимого статуса в обозримом будущем. При этом, проведение референдума по реализации права карабахцев на самоопределение, закрепленного в Мадридском и Казанском документах, откладывается на неопределенный срок. Хотелось бы получить Ваш комментарий относительно данной публикации.

    Подобные разговоры шли всегда, а отдельные составные этих разговоров то актуализировались, то пропадали. Естественно, что после апрельской войны, пожалуй, всем стало ясно, что актуальность карабахской проблемы и дипломатическая возня вокруг нее резко усилились. Однако, на мой взгляд, все это свидетельствует отнюдь не об урегулировании карабахского конфликта, а всего лишь о его использовании для продвижения политических интересов целого ряда стран. Собственно, мы это видим сегодня на примере отношений России с Западом. Грузия, Украина, обвал “Восточного партнерства”, Крым, изоляция России, ее выход на Сирию, мгновенный конфликт с Турцией и вот мы уже видим задействование карабахской ситуации и новые, складывающиеся вокруг всего этого, позиции. Я рассматриваю все эти “планы” и предложения именно сквозь данную призму. Могу сказать, что высокая степень значимости апрельской войны выразилась в реакции генсека ООН, других международных организаций и центров силы. Также ясно, что посредством небольшого обострения карабахского конфликта сегодня решаются довольно большие задачи.


    А вот тут, пожалуйста, поподробнее…


    Первое, что бросилось в глаза сразу же после апрельской войны, была встреча глав МИД России, Ирана и Азербайджана, положившая начало новой линии формирования стратегических отношений. Сейчас в августе мы видим ее продолжение уже на уровне президентов и, скорее всего, она продолжится принятием важнейших решений. Скорее всего, эта линия была мастерски сформирована на фоне апрельской войны, не исключено, что ее началу в определенной степени посодействовали уже имеющиеся решения. Второе, что ясно просматривается - это попытка выстраивания новых отношений России с уже несколько иной Турцией, пережившей попытку военного переворота, после которой она оказалась в очень сложной ситуации резкого обострения отношений с Западом. Пиком этого обострения, на мой взгляд, стало признание Геноцида армян Германией, что вынудило Эрдогана вновь обратить взоры на Россию. И то, что сегодня мы видим принципиально иную ситуацию вокруг Турции, чем полгода назад  - факт. И естественно, что в этой ситуации все кто смогут, будут продвигать свои интересы. По графику и содержанию встреч с 8 по 10 августа между Путиным и Роухани, Алиевым, Эрдоганом и Саргсяном заметно, что первую скрипку в регионе играет Россия, продвигая свои проекты в качестве основы формирования новых отношений. Что первое бросается в глаза во всей этой комбинации, так это попытка России полностью завязать на себе Азербайджан посредством выработки стратегической линии, позволяющей удерживать его подальше от Турции, потому что тандем Баку и Анкары является источником ну очень больших проблем Москвы. И именно вывод Азербайджана под давление России и в определенной степени Ирана позволит Москве разговаривать с изолированной Турцией совершенно на ином языке. Таким образом, на мой взгляд, все то, чего добивается Россия она, по большому счету, добьется.


    Ослабления Турции?


    Турция на сегодня уже ослаблена до такой степени, что просит Россию о партнерстве на новых условиях. Этого до сегодняшнего дня Турция не делала никогда. И теперь Москва будет разговаривать с Анкарой уже по факту тройственного союза с Ираном и Азербайджаном. И уже после этого будет говорить по факту всех этих встреч с Арменией. Ситуация вокруг Карабаха на фоне всех этих коллизий также достаточно сложна. Карабах как геостратегический механизм армянской политики и армянского фактора, конечно, является наиболее эффективным механизмом и политики России в разговоре с ее тюркским окружением и тюркским элементом внутри страны. Более эффективного механизма для регулирования своих отношений с этими странами Россия просто не имеет. Естественно, что присутствует и мощное, порой невыносимое давление всех этих стран как на Армению, так и на Россию. Отсюда попытки Москвы лавировать и угождать за счет армянских интересов всем этим отдельным субъектам. Одновременно Москва крайне заинтересована в том, чтобы этот армянский геостратегический механизм пострадал не очень сильно. Потому что иного нет. На мой взгляд, корни всех этих проектов по сдаче арцахских территорий растут именно от этой реальности. И никогда и никому не удается отличить, где тут блеф, а где реальные требования и предложения.


    Да, но если в конце-концов те же 5 районов все же будут сданы Азербайджану при деятельном участии России, в первую очередь от этого пострадает сама же Россия, точнее, упомянутый Вами геостратегический механизм сдерживания тюркского мира. Все это даст Баку серьезный шанс решить проблему карабахских армян самостоятельно, с более выгодных позиций, без всегдашней оглядки на Москву… 


    Разумеется. Именно поэтому Москва и не будет давать Баку подобных шансов. Для чего? Фундаментальной проблемой России являются не ее отношения с Западом, а ее отношения с тюркоязычным элементом мира. Это объективно очень сложная задача для такой большой страны как Россия, которая находится в состоянии технологического отставания и политической дезорганизованности. Готовых рецептов решения этих задач у России нет. И поэтому Москве приходится ситуационно блефовать все больше и больше. На фоне наличия высоких цен на нефть и Турции на ногах, Азербайджан вел себя довольно уверенно и даже разнузданно, причем как в отношениях с Россией, так и в отношениях с Западом. Но после того что случилось с нефтью и Турцией, Баку серьезно призадумался над ролью своего блефа, который пришлось серьезно ограничить, посредством перехода к real politik. Это привело к требованию в адрес России не продавать оружие Армении. И Баку впервые увидел, как его политические ресурсы стали терять эффективность. И именно в этой ситуации Азербайджану пришлось согласиться на российско-иранскую кабалу, на что в иных условиях он бы никогда не пошел. Согласиться, поступившись интересами Турции, что привело к возникновению совершенно иной, новой ситуации. Это дает Армении определенные шансы на более жесткую позицию в отношении Азербайджана, потому что резко спало как азербайджанское, так и турецкое давление на Россию. В этой новой ситуации у Армении есть большие возможности пересмотра некоторых своих обязательств, взятых перед Россией в совершенно иных условиях. Но я не знаю, способны ли власти Армении вообще когда-нибудь отказаться от своей 25-летней политики продажи прав в целях гарантии исключительно личной безопасности. Один российский эксперт в этой связи вполне справедливо сказал, что “Россия берет у всех ровно столько, сколько ей это позволяют”. Брать больше ей просто незачем. Это касается и Армении, и Азербайджана.      


    Чем стал мятеж “Сасна црер” лично для Вас?

    Опять же элементом цикла проблем, с которых я начал наше интервью. И рассматривать его в отдельности явно не нужно. При более конкретном рассмотрении, его можно охарактеризовать как продолжение феномена апрельской войны. Началось все с обвинений Жирайра Сефиляна в адрес Сержа Саргсяна. Обвинений в смертном грехе – продаже, потерянных в апреле постов, формировании сил для возвращения этих проданных постов и т.д. Вся эта конкретика в итоге привела к формированию сложного положения и как следствие решению Сержа Саргсяна об аресте Жирайра Сефиляна.


    Продуманной нейтрализации?


    Продуманной или нет - известно лишь Саргсяну. Но, то что он хотел это использовать во внешней политике понятно любому обывателю. День ареста Сефиляна странно совпал с петербуржской встречей Саргсяна с Путиным и Алиевым. Трудно сказать было ли за этим решением нечто большее, но факт, что именно арест Сефиляна привел к июльскому взрыву. Против Саргсяна вышли герои карабахской войны, люди продемонстрировавшие способность к хладнокровному самопожертвованию, способность не стрелять из политических соображений в людей, стреляющих в них самих. Это очень сложная ситуация и наличие или отсутствие у Саргсяна желания использовать это во внешней политике тут второстепенно. Главное в том, что в армянскую политику вошли политически подкованные бойцы, отложившие собственную жизнь в сторону. А это сформировало в Армении совершенно иную ситуацию, ситуацию которую США и Европа охарактеризовали как политический процесс, направленный на изменения. И это в пику попыткам властей Армении назвать это терроризмом. Иными словами, движение “Сасна црер” получило в мире определенное признание. Не знаю, стало ли это сюрпризом для Сержа Саргсяна, но выход на политическую арену политиков, готовых на самопожертвование - очень сложная ситуация, которая во многих странах приводила к началу кардинальных перемен.                                            


    И, тем не менее, получил ли Серж Саргсян преференции от этих двух недель противостояния в усиленно муссируемом в последнее время даже не столько посредниками и Азербайджаном, сколько в самой Армении вопросе необходимости сдачи территорий?


    Я не знаю, что означает проблема территорий лично для Сержа Саргсяна. Многие и Жирайр Сефилян в том числе считают, что для него это всего лишь бизнес. Также непонятно, требует ли кто-то вообще сдачи этих территорий, их постановки на кон. Или же он все это делает по личной инициативе. По крайней мере, апрельская война позволяет достаточно многим думать, что в реальности от Сержа Саргсяна никто и ничего не требует и никогда не требовал. А вот выставить эти территории на аукцион вполне возможно, потому что в его лице мы имеем дело с олигархией, компрадорской буржуазией, имеющей непреодолимую склонность выставлять на торг все что только можно. Поэтому в этом смысле попытка “Сасна црер” поставить его бизнес под удар, Сержу Саргсяну была весьма неприятна. Не каждый ведь день люди выходят с сыновьями, и угрожают тебя застрелить, если ты что-то продашь. Тем более, когда ты знаешь, что они не шутят. Шутников то у нас за все эти годы набралось предостаточно, но сегодня вдруг оказалось, что шутки кончились вместе с шутниками. И на этом неутешительном фоне возможность понизить градус внешнего давления на себя, если, конечно, оно действительно существует, выглядит весьма мизерно.      


    Представляется, что за “приобретенные” в апреле позиции карабахской армии Азербайджану придется как-то расплачиваться. Является ли такой платой его участие в формировании новой оси Север-Юг в компании с Россией и Ираном?    


    Я не думаю, что на Азербайджан будут навешиваться какие-то страшные обязательства. Что, к примеру, плохого в участии в новой, мощной стратегической линии экономических взаимоотношений? Там очень много компонентов, сулящих выгоды не только Ирану и России, но и самому Азербайджану. Весь вопрос в том, насколько это соответствует его стратегическим интересам, которые Баку все равно видит в кооперации с Турцией. И Азербайджан от этого все равно отказываться не намерен, и вот тут Баку теряет, поскольку делать ему ничего иного не остается. Армянский фактор действует в руках России не только как лакомство, но и как реальная угроза, способная в нужный момент огреть палкой. И это сегодня все понимают.


    На основании всего вышеизложенного попробуем сформулировать выводы. Можем ли мы ожидать повторения апрельской эскалации, исходя из наблюдающихся перестановок в геополитических диспозициях ведущих игроков региона. Или же сегодня идет исключительно политическое и экономическое закрепление военных итогов?


    Проблема Карабаха как ресурс лакомства будет использоваться до тех пор пока армянская политика не найдет против этого противоядие. Это можно сделать, прежде всего, выстраиванием принципиально новых отношений со всеми странами-игроками нашего региона. Этих отношений сегодня нет, а лакомство по-прежнему в руках России, которая периодически вертит им перед носом тюркоязычных партнеров. Поэтому сдача 5 районов – разговоры, а реалии в том, что лакомство стоит очень дорого, но продается почему-то другими. Некоторым в Армении кажется, что если мы сдадим какие-то районы, от нас отстанут. Это в корне ошибочное мнение. Сдадим районы, найдется что-то другое. Поэтому Армении нужно выходить из навязываемой нам роли, а не пытаться избавиться от нее, выдрав из себя кусок. Постепенно эти глупости, политический романтизм отходят на второй план, люди начинают понимать, что отношения выстраиваются по принципиально иным схемам. Но концепция политики Армении – торг правами, осталась и именно поэтому Карабах продолжает оставаться лакомством в руках России.


    Способны ли тенденции вокруг движения “Сасна црер” преломить ход событий?


    Думаю, что да. 25 лет 99% задействованных в армянской политике людей имели одинаковую психологию и политическое мировоззрение. А сейчас мы видим приход других элементов, ставящих иные альтернативные задачи, имеющих иную точку зрения. Вот о чем речь. И сегодня все зависит от того окажутся ли способны эти люди, даже находясь в тюрьме, превратить свое видение в политическую программу. Однако, уже одно то, что сегодня они характеризуют себя как военнопленные, то, что они не стреляли в людей, которые стреляли в них – уже является проявлением политического подхода.


  5. Если в Армении ничего не изменится, то никто не может гарантировать повторение подобных эксцессов. Об этом в беседе с Lragir.am заявил директор ереванского Кукольного театра Рубен Бабаян, комментируя воскресный захват патрульно-постовой службы повстанцами.

    «Если в стране не происходят мирные реформы, смена власти, то всегда найдутся люди, которые сочтут, что нет иного пути, кроме радикализации. Дело в изменениях, а не в том, хорошая власть или плохая. Человек должен иметь возможность даже ошибаться в выборе, нельзя лишать его права выбора», сказал он.

    Кроме того, экстремизм глубоко укоренился в нашем сознании – как способ решать какие-то задачи. На деле опыт показывает, что применение силы не приводит ни к чему хорошему. На это указывает и история России, и других стран.


  6. СМИ: При захвате полицейской части погиб замкомандира полка

    Стало известно имя погибшего при захвате полка патрульно-сторожевой службы Полиции Армении.
    Это заместитель начальника командира этого же полка Артур Ваноян.