Lion

Hazarapet
  • Content count

    1,356
  • Joined

  • Last visited

Everything posted by Lion

  1. Здесь камрад andy4675 интересным образом обсуждает данное сообщение Страбона. Камрад настаивает на том, что там написана "Мидия" - приводится греческое издание. В этой связи интересен, а что написана в рукописях?
  2. И вообше, SAS, лучше занимайся теми, кто очерняет мою и твою историю... Слыхал про некого ауое? Так вот, он в каждом углу, на каждой интернет страниця пишет что-то антиармянское... подумайте над этим на досуге, патриоты... http://milhistory.listbb.ru/viewtopic.php?f=42&t=283
  3. Нет уж извините, есть те же английские тексты - In ancient times Greater Armenia ruled the whole of Asia, after it broke up the empire of the Syrians, but later, in the time of Astyages, it was deprived of that great authority by Cyrus and the Persians, although it continued to preserve much of its ancient dignity; and Ecbatana was winter residence1 for the Persian kings, and likewise for the Macedonians who, after overthrowing the Persians, occupied Syria; and still today it affords the kings of the Parthians the same advantages and security. http://www.perseus.tufts.edu/hopper/text?d...3%3Asection%3D5 13.5 In ancient times Greater Armenia ruled the whole of Asia, after it broke up the empire of the Syrians, but later, in the time of Astyages, it was deprived of that great authority by Cyrus and the Persians, although it continued to preserve much of its ancient dignity; and Ecbatana was winter residence [Note] for the Persian kings, and likewise for the Macedonians who, after overthrowing the Persians, occupied Syria; and still today it affords the kings of the Parthians the same advantages and security. http://perseus.uchicago.edu/perseus-cgi/ci...3.7&getid=2 "In ancient times Greater Armenia ruled the whole of Asia, after it broke the empire of the Syrians (Assyria), but later, in the time of Astyages, it was deprived of that great authority by Cyrus and the Persians." http://www.specialtyinterests.net/hittites.html "n ancient times Greater Armenia ruled the whole of Asia, after it broke up the empire of the Syrians, but later, in the time of Astyages, it was deprived of that great authority ..." http://www.answers.com/topic/urartu#cite_note-22 И вообще, что за агресивный тон??!!
  4. А как Вам такая хохма - в многих русских изданиях Страбона "Greater Armenia" заменено словом "Великая Мидия"??!! Уж очень смоневаюсь ч, что и здесь приложил руку Дьяконов Например - http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1267868495#13-005
  5. Спасибо за теплое отнашение - всегда буду рад увидеть Вас у меня...
  6. Спасибо, Gorn джан - я рад, что моя работа Вам понравилась Что же на счет ошибок, то... я испарвил, наскоьлко смог
  7. Дорогие соратники по оружию - Здесь Вы найдете перевод моей кнги, которая была издана еще в июне 2012 года. Надеюсь оно Вам понравится
  8. В мировой истории и особенно в античное ее части судьбы многих событии сложились по разному. Учтивая, что Античность находится относительно далеко, чем скажем тот же Средневековье, про многие события Античности мы знаем не достаточно или, по крайней мере меньше, чем они стоят на самом деле. И наоборот - многие события, которые по своим военно-политическим масштабам и последствиям не стоять того, мы знаем "незаслуженно" хорошо. Например - походы Траяна и Красса. Поход первого по своему масштабу, по насыщенности событиям и последствиям несравненно стоит выше похода Красса но, согласитесь, что именно поход Красса освещено лучше. Другой пример - "отступление 10.000" Ксенофона и нападения кушан на Парфию в конце 2-ого века д.н.э.. По сути у Ксенофонта на лицо марш с мелкими столкновениями не особенно крупной армии, про которого мы знаем многое и которому были посвящены многие труды и монографии, но которое, по своей сути, не был масштабным, по насыщенности событиям уступал многим прочим и практически не имел последствия. А про кушанские походы, которые чуть ли не поставили на колени Парфию, великую империю Ближнего востока, мы знаем крайнее мало и наши знания не состоят даже сотой части того, что ми знаем про "10.000"??!! В сложившимся "несправедливой" ситуации своей вины имеют и первоисточники, которые по объективным или субъективным причинам сообщают данные о событиях неравномерно, и сложившийся "евроцентризм", когда чем дальше страна от Европы, тем его история плохо известна мировой научной мисли, и тенденционизм. Об о всем этом можно долго говорить и спорить, но факт остается фактом - многие события незаслуженно вздуты, а многие же события, незаслуженно неизвестны, чуть ли не забиты. Об одной из этих событии и я буду говорить в этой теме, об Армянской империи конца 19-ого и начала 18-ого века д.н.э. Речь не об империи Тиграна Великого, о котором известна и было написана достаточно много, а об империи Арам I Воссоеденителья, царя Аратты в 1827-1769 годах д.н.э., об империи, которая дала толчок к событиям мирового масштаба. Я буду основываться исключительно на сообщениях первоисточников. Сначала я выложу все известные первоисточники, потом дам хронологию, которая будет основана на этих первоисточниках.
  9. У меня всегда складывается впечетление, что в лице ayoe, Tibaren и Snubbera мы имеем дело с одним и тем же человеком...
  10. Дорогие фпрумчане! В данной теме мы - я и ayoe - будем выкладывать итоги нашего спора, как и договорились
  11. Просматривал были сражения... в ведь струсил наш ауое, струсил и убежал даже не выдержав и полавины намечанных раундов...
  12. Армавир джан, они из кожи вон лезут, дабы видеть в всем что-то "неармянское"
  13. После тяжелого поражения под Тигранакертом Тигран Великий вместе со своим конным отрядом телохранителей успел выбраться с поля битвы и укрыться водном из ближайших укреплений, где скоро к нему присоеденился и некуротимый Митрдат. Всю зиму 69-68 гг. Тигран и Митридат провели в спешных приготовлениях к войне. Они, по словам Аппиана, объезжали всю страну и набирали новую армию. Был дан приказ о срочном изготовлении оружия и боевых припасов и о заготовке в удобных и укрепленных местах запасов пшеницы и прочего продовольствия. В составе новой армии Тиграна кроме армян упоминаются также союзные иберы, а также и мидяне, сражавшиеся под предводительством царя Атропатены Митридата, зятя и верного вассала армянского царя. Oсобого упоминания стоят “марды”, которые видимо были каким-то особим видом ударного войска у армянского царья. Численность армии, набранной Тиграном, Аппиан определяет более ста тысяч бойцов, в том числе семьдесят тысяч пехоты и около тридцати тысяч конницы. Цифры эти на этот раз видимо отражают действительность. Весною 68 г. Лукулл, видя, что армянский царь не дает нового генерального сражения и не просит также мира, сам возобновил наступление, надеясь, что вторжением в северные области Армении и разорением их или же угрозой столице Армении Арташату он сможет заставить армян принять решительный бой и заключить окончательный мир. К концу весны 68 г. римское войско покинуло дружественную и союзную Кордуену, где оно спокойно провело зиму, имея все в полном изобилии, и двинулось мимо Тигранакерта и через Таврские горы по направлению к Мушской и Евфрат-Арацанской долинам. Путь наступления от Кордуены к северу, как предполагают Экгардт, которым вопрос этот был обстоятельно изучен, проходит через Нерджики и Шеник. Именно по этому последнему пути шли, как установлено немецким ученым Карбе, также и Ксенофонт и отступавшие с ним греческие войска. Предположения Экгардта и Карбе подтверждаются теперь и данными Таблиц Певтингера. На этой карте, как подробно выяснено в труде академика Манандяна “Главные пути древней Армении", древняя военная дорога в Ахдзнике показана также идущей через Нерджики-Кильдиз. Летом 68 г., когда войско Лукулла спустилось через Таврские горы в Мущскую долину, посевы хлебных злаков здесь, по словам Плутарха, были еще зеленые, в то время как в Кордуене, откуда за несколько недель до этого выступило римское войско, уже наступило время жатвы. Эта климатическая особенность Армянского нагорья, явившаяся неожиданностью для Лукулла, причинила ему большое беспокойство, так как это обстоятельство сильно затрудняло снабжение его армии продовольствием. Сильно обезнадеживал его также неожиданный для него новый способ ведения войны, применявшийся здесь неприятелем. Было решено избегать крупного решительного боя и вести горную оборонительную и малую войну. Оба союзника желали, очевидно, вовлечь римское войско внутрь страны, затруднить снабжение этой армии продовольствием и постепенно обессилить врага внезапными нападениями своей мощной и подвижной конницы. Для осуществления этой своей военной программы союзные цари разделили, по словам Аппиана, свою армию на две части. Митридат, которому были переданы вся пехота и небольшая часть конницы, преследовал римское войско по пятам, но, вместе с тем он, располагаясь лагерем и укрепляясь на холмах, упорно избегал решительного сражения. Тигран же с остальной частью конницы производил молниеносные нападения на неприятеля, расстраивал снабжение войска продовольствием и причинял ему значительные потери. Таким образом, Лукулл вместе со своим войском постоянно оказывался между войсками Митридата и Тиграна, угражаемый с тыла то с одной, то с другой стороны. Интересно отметить факт, что эти бои 68 г. римские источники обходят большею частью полным молчанием. Один лишь Плутарх, воспеватель и панегирист Лукулла, упоминает о некоторых незначительных успехах своего героя. Эти частичные успехи Лукулла не имели, однако, сколько-нибудь серьезного военного значения, так как они ничуть не ослабляли живой силы союзников, между тем как само римское войско, подвергавшееся частым нападениям конницы Тиграна, как нетрудно заключить из сообщений источников, терпело чувствительные потери. Лукулл, по рассказам Плутарха и Диона, старался вынудить неприятеля принять сражение, надеясь в решительном бою сокрушить силы противника. С этой целью он на глазах неприятеля разорял его страну, но напрасно: неприятель оставался неподвижен на своем месте. Этот тяжелый и бесплодный поход Лукулла, во время которого он сам нес большие потери, чем неприятель, продолжался на севере Ванского озера не менее двух месяцев. Расстояние от Мушской долины до верхнего течения Арацания, где находилось римское войско, по линии, обозначенной на Певтингеровой карте, составляет приблизительно двести пятьдесят километров и любопытно, что именно это сравнительно небольшое расстояние прошло римское войско в течение приблизительно 2-3 месяцев. Если римские источники не сообщают подробностей всех событий этого продолжительного похода, то обстоятельство это само по себе уже является весьма вероятным показателем того, что события этого похода не были благоприятными для римского войска и приносящими ему славу. Однако, несмотря на молчание источников, даже указанные скудные свидетельства дают возможность заключить, что в течение этих двух или трех месяцев войско Лукулла было уже в достаточной мере изнурено и обессилено и что оно, поводимому, в мелких стычках понесло, как совершенно правильно отмечает Экгардт, больше потерь, чем оно потерпело бы в крупном решительном сражении.
  14. Предоставленный, таким образом, собственной судьбе и опасаясь быть окруженным Митридатом и Тиграном у Талавры, Лукулл дал приказание войскам выступить против Тиграна, надеясь, что ему удастся застигнуть врасплох его усталые войска, спешившие на помощь Митридату и уже находившиеся около реки Евфрата. Римские легионы вначале, казалось, исполняли его приказание; однако, выйдя из Малой Армении и дойдя до большой дороги, ведшей с одной стороны к реке Евфрату, а с другой стороны в Галатию, легионы отказались итти против армян и предпочли повернуть обратно на запад. Подавляющее большинство легионеров, срок службы которых уже истек, заявили, что они, согласно закону, освобождены от службы и что Лукулл уже не вправе командовать ими. Удрученному и отчаявшемуся Лукуллу оставалось лишь одно средство воздействия. Он, по словам Плутарха, обходил палатки легионеров, обращаясь к каждому из них в отдельности. Он проливал пред ними слезы, умолял их, даже целовал им руки. Но все было напрасно. Войско осталось непоколебимым и решительно отказалось выступить против Тиграна и армян. После того Лукулл был вынужден отступить в Галатию. Солдаты, имевшие право на отпуск, согласились, однако, остаться в армии до конца лета, предупредив, что они сочтут себя свободными и разойдутся, если в течение этого времени неприятель не появится и не даст сражения. Довольный и тем что отпускники согласились остаться хотя бы временно в армии, Лукулл, в силу необходимости, принял это условие и его войско, согласно этому условию, все лето 67 года оставалось без дела в восточных районах Галатии, преимущественно в области трокмийцев. В том же 67 г., в то время как Лукулл, сделавшись посмешищем римской армии, был простой игрушкой в руках воинов, Митридат не только успел вновь завоевать все свое царство, но уже его конница производила набеги на восточные области Вифинии. Тигран же, переправившись через Евфрат, вторгся в Каппадокию, которую он начал покорять и опустошать вместе со своим зятем, царем Атропатены - Митридатом. Он вновь преследовал и изгнал из Каппадокии царя Ариобарзана, не получившего никакой помощи ни от Лукулла, ни от его заместителя Глабриона, ни от нового наместника Киликии. К концу лета 67 г. из армии Лукулла стали уходить группами воины, отслужившие свой срок службы. Не захотели остаться у него в армии и многие из молодых воинов, предпочитавшие продолжать военную службу у консула Глабриона, который, как мы видели, был послан в Малую Азию в качестве преемника Лукулла. По словам Аппиана, у великого римского полководца, завоевателя Понта, осталось лишь незначительное число совершенно бедных воинов, не располагавших средствами на дорогу. Так бесславно окончились понтийская и армянская войны Лукулла, которые блестяще были начаты им семь лет тому назад. О том, насколько трудно было положение, создавшееся в Малой Азии к концу 67 г., подробно рассказывает Цицерон в своей речи “За Манилиев закон". В этой своей печи Цицерон отмечает, что в Вифинии были подожжены и уничтожены пожаром многочисленные селения; что вся римская Азия с тревогой ждала вторжения двух могущественных царей, заклятых врагов римлян, и опустошения римских областей. Опасность, по его словам, угрожала капиталам римских финансистов, вложенным ими в дело сбора государственных податей. Акционеры и агенты откупных товариществ впали в уныние, так как они боялись, что в результате набегов неприятельской конницы они могут лишиться своих годовых доходов. Арендаторы боялись даже своих рабов, которых они держали на пастбищах и полях, в гаванях и на сторожевых пунктах. Активизировались и пираты, угрожая даже самому Риму. “После семилетней яростной войны,-говорит Рейиак,- дела Лукулла явно повернулись к своему исходному положению. Его грандиозные победы рассеялись, как сон. Римские орлы вернулись вновь с берегов Евфрата к Тавру и отсюда к Галису с такою же поспешностью, с какою они до этого шли вперед. Каппадокия уже была потеряна, Вифиия была расчленена и Провинция Азия находилась под угрозой"…
  15. Следует отметить, что положение Лукулла, после неудачного похода 68 г., начинало уже сильно колебаться. Падение его авторитета в Риме, естественно, отражалось и на его войсках. Среди легионеров уже носились слухи о решении Рима снять Лукулла с должности. Распущенность его солдат после войны и отступления 68 г., таким образом, все более усиливалась, и одновременно усиливалась среди них также и склонность к неповиновению и восстаниям. Его солдаты теперь требовали, чтобы им было разрешено вернуться в Италию. Многие из них, срок службы которых истекал в 67 г. и которые за время службы имели возможность ограбить много богатых городов и областей, теперь уже не были неимущими вояками, а были уже состоятельными и обладали достаточными средствами. Совершенно естественно, что они не хотели подвергнуть свою жизнь опасности в новых войнах, а спешили вернуться в Италию и пожить там сытно и спокойно. Благодаря сопротивлению своего войска Лукулл был вынужден остаться всю зиму 68-67 г. в Месопотамии. Только в начале весны 67 г. он оставил Тигранакерт и Мцбин и, перейдя реку Евфрат, поспешил на помощь Понту. Очищая Месопотамию и южную Армению, Лукулл, по справедливому замечанию Моммзена, отказывался, очевидно, от своих блестящих надежд, которые он связывал с военной экспедицией в Армению. В то время как Лукулл шел на помощь Триарию, в Понте уже были начаты военные действия, Триарий, располагавший приблизительно десятью тысячами воинов, вначале старался избегнуть столкновения с неприятелем и укрепился в своем лагере около Газиуры. Однако, как только Митридат приступил к осаде крепости Дадасы, куда были свезены награбленные римскими войсками военная добыча и имущество, войско Триария заставило последнего пойти на помощь гарнизону Дадасы. Выйдя из укрепленного лагеря, Триарий был вынужден вступить в бой с Митридатом в весьма опасном месте между Газиурой и Зелою. Несмотря на сильное сопротивление, оказанное римлянами Митридату, армяио-понтийским войскам удалось оттеснить римскую пехоту в глинистое ущелье, где она и погибла почти полностью. Спаслись бегством только сам Триарий и его римская конница. Потери римского войска в этом сражении, по данным Аппиана и Плутарха, составили убитыми: 24 военных трибуна, 150 начальников центурий и около 7 тысяч воинов. По поводу этого жестокого поражения Триария особенно характерно свидетельство Цицерона, в котором он подчеркивает, что он, следуя примеру римских историков, будет хранить молчание об этом поражении. Поражение это, по словам Цицерона, было настолько полным, что главнокомандующий узнал о нем не от гонца, участвовавшего в сражении, а лишь по тем слухам, которые циркулировали среди народа. Трупы убитых, оставшиеся в течение трех лет без погребения, были преданы земле Помпеем лишь в 64 г. Лукулл находился еще на полпути, когда он узнал о тяжелом поражении Триария, к которому он шел на помощь. Он решил дать новое сражение Митридату и отомстить ему за поражение Триария, но Митридат не принял сражения и, предпочтя прежний способ ведения войны, стал ждать Тиграна, чтобы объединенными силами возобновить малую горную войну, которая, как мы видели, дала блестящие результаты в 68 г. Из района Газиуры и Зелы, где Триарий потерпел поражение, Митридат поспешил обратно в Малую Армению, взяв с собою столько продовольствия, сколько возможно было с собой отвезти. А все то, что трудно было взять, он уничтожил, чтобы затруднить снабжение неприятеля продовольствием. Вместе со своим войском он, как рассказывает Кассий Дион, отступил в горную область Талавры и, укрепившись здесь, ждал встречи с Тиграном. В то же самое время, зять Тиграна, царь Атропатены Митридат, налетая неожиданно на римлян, преследовал и уничтожал их рассеянные там и сям небольшие отряды. Весною 67 г. Лукулл со своим войском стоя в Малой Армении лицом к лицу с войском Митридата. С тыла ему и теперь, как и в войне 68 г., угрожал Тигран, успевший вновь занять южно-армянские области своего исконного царства и собиравшийся притти на помощь своему тестю. Положение Лукулла и его войска было крайне тяжелое, ибо в то время, как армяно-понтийские войска непрерывно усиливались свежими боевыми подкреплениями, римская армия, несшая постоянные потери, почти не получала новых подкреплений. Чувствуя необходимость в пополнении своих потерь, Лукулл отправил из Малой Армении гонцов в Киликию к только что назначенному наместнику Квинту Марцию Рексу с просьбой о помощи. Рекс имел в своем распоряжении три легиона. Лукулл был в полной уверенности, что Марций Рекс не откажет ему в помощи, тем более, что он принадлежал к одной с Лукуллом партии и одновременно приходился ему свояком. Но надежды Лукулла оказались тщетными, Рекс отказал ему в просьбе под тем предлогом, что, мол, войска его не соглашаются итти в Армению. Не важны были и сведения, поступавшие из Рима. Сообщения о поражении Триария, полученные в Риме, дали политическим противникам Лукулла новый повод для усиления агитации против него. Весною 67 г. они окончательно добились своей главной цели. По предложению народного трибуна Габиния, в Риме было вынесено новое постановление о лишении Лукулла права командования в войне против Митридата, равно как наместничества в Вифинии и Понте, с возложением всех его прав и обязанностей на консула того же 67 г. Мания Ацилия Глабриона. Согласно этому же постановлению предоставлялся отпуск всем тем легионерам,. находившимся под командованием Лукулла, срок службы которых уже истекал. Сопротивляющимся этому постановлению закон грозил конфискацией их имущества. Эти постановления, по словам Аппиана1, немедленно были распубликованы во всей Азии. Таким образом, Лукулл, дискредитированный еще до этого в своей армии вследствие военных неудач и поражении 68 и 67 гг., после упомянутого постановления окончательно потерял всякий кредит и авторитет. Очутившись в таком исключительно тяжелом положении, он прекрасно видел, что ему ничего не остается другого, как уступить комадование консулу Глабриону, успевшему к этому времени прибыть в Малую Азию. Он попросил этого последнего принять от него, согласно решению народа, верховное командование армией. Однако, Глабрион отказался, также как и Марций Рекс, исполнить его просьбу и не принял на себя эту ответственную должность, ставшую чрезвычайно трудной и опасной.
  16. Путь отступления Лукулла из Армении по направлению к Месопотамии подробно рассмотрен в исследовании Экгардта. Путь этот, как мы видели, указан и у Плутарха. Лукулл повел свои войска обратно не по вышеуказанному древнему пути, а в другом направлении. Он перешел Тавры через другой горный перевал и спустился в Мигдонию по совершенно новому пути. Путь этот, согласно предположению Экгардта, проходил через теперешний Хой по направлению к Башкале и далее через Джуламерк, Захо и Джезире к Мцбину. Следует, однако, отметить, что этот путь отступления Лукулла, который, несомненно, шел по ущелью Беркри или же через древнюю область Артаз, трудно установить с точностью, поскольку мы не имеем других сведений, кроме сведений, сообщаемых Плутархом. В северной Месопотамия, куда Лукулл спустился с Таврских гор в октябре 68 г., стояла еще теплая летняя погода. Здесь в руках армян находился знаменитый-укрепленный город Мцбин, окруженный двойными, внешними и внутренними, стенами. Высшая власть в Низибине, в этом центре крупного военного и стратегического значения, Тиграном, как было упомянуто выше, была передана брату Гурасу. Осада в первые месяцы не дала никаких результатов. Город, фактическим командующим и защитником которого был известный греческий архитектор Каллимах, оказал такое же сильное сопротивление, как и Тигранакерт. Защитники города, рассказывает Дион, были вполне уверены, что римляне будут вынуждены уйти. Но совершенно неожиданно для них, в одну из темных дождливых ночей, когда из-за бури ничего нельзя было видеть и слышать, римлянам удалось подойти к городу и овладеть его внешнею стеною. После этого, из-за темноты и проливного дождя, оказалось невозможным стрелами или горящей нефтью защитить также и внутреннюю стену. Римляне заполнили дровами пространство между двумя стенами и без особого труда взяли также вторую стену. Гурас и крепостной гарнизон, укрепившиеся в цитадели, сдались неприятелю на определенных условиях и были затем отпущены на свободу. Только Каллимах, руководивший с большим успехом еще рчныне защитой осажденного Амыза, был признан виновным и был закован в цепи. Взятие Мцбина оказалось последним успехом Лукулла. После этого звезда его постепенно совершенно померкла и римское войско бесславно ушло из Армении. Пока римское войско спускалось по длинным и тяжелым дорогам Месопотамии и осаждало здесь город Мцбин, Митридат и Тигран напали на римские войсковые части, стоявшие в Понте и на севере от Тигра. Они все еще продолжали вести мелкие местные бои, которые, как мы видели, заканчивались для них успешно и имели своим результатом истощение и деморализацию армии Лукулла. Во главе восьмитысячного войска, состоявшего наполовину из армян, предоставленных Тиграном, Митридат явился в Понт восстановить здесь свою власть. Тигран же пытался вновь завладеть южными областями своего исконного царства. Здесь, в районе к северу от Тигра, составлявшем южную часть Великой Армении, Тигран вновь завоевал ряд областей и осадил одно из местных укреплений, в котором укрылся римский полководец Луций Фанний со своими войсками. На помощь Фаннию, как рассказывает Дион, поспешил из Месопотамии Лукулл, которому и удалось освободить его. С другой стороны, Митридат, который сперва проник в восточные области Малой Армении, навел здесь ужас на разбросанные и слабые римские войсковые части и, уничтожив их, отряд за отрядом, с большою быстротою занял всю восточную часть своего царства. Отсюда он обратился к своему народу с призывом взяться за оружие и восстать, обещая освободить всех понтийцев, работавших у римлян в качестве рабов. Народ, как свидетельствует Дион, полный ненависти к римлянам и угнетающим его жестоким римским правителям, принимал Митридата с распростертыми объятиями и оказывал ему всевозможную помощь. Как только из Малой Армении Митридат перешел во внутренние области Понта, здесь против пего выступил римский полководец Фабий Адриан. Однако, бывшие наемные фракийские войска Митридата, как и понтийцы, обслуживавшие римлян в качестве рабов, установили связь с Митридатом, оказали ему помощь и в пылу сражения толпамп перешли на его сторону. Хотя в этой битве, ставшей злополучной для римлян, последние несли крупные потери, однако, римскому полководцу Адриану удалось прервать ее благодаря лишь тому, что враг должен был вывести с поля боя Митридата, который был тяжело ранен. Остатки разбитого римского войска бежали в Кабиру, где и укрепились в ее цитадели. На помощь к Адриану пришел Триарий, который отрешил его от должности и принял на себя командование, но и он не смог вытеснить врага из Понта и был вынужден зимовать в Газиуре, лицом к лицу с войском Митридата, расположившимся в районе понтийской Команы. Митридат укрепился здесь в области к югу от реки Ириса и старался стянуть новые силы из Малой Армении, успевшей вовсе освободиться от римской власти. Триарий, с своей стороны, обратился к Лукуллу и, сообщив ему о поражении Адриана и об опасном положении римлян, просил у него помощи. Извещенный об этом, Лукулл, чтобы спасти положение в Понте, решил вывести свои войска из Месопотамии и отказаться от своих заевфратских завоеваний. Однако, его легионы, проводившие веселую и спокойную жизнь на зимних квартирах, отказались выступить в поход раньше весны. Это уже второй раз римские войска не подчинялись своему военачальнику и мятежно и самовольно нарушали воинскую дисциплину.
  17. Уже наступила осень и положение римского войска становилось постепенно, в условиях непривычного для него холодного климата Армении, все более и более безнадежным. Если бы Лукулл решился теперь отступить, то это равносильно было бы позорному поражению. И теперь только, по прошествии двух бесплодных месяцев, он создал возможность направится к Арташату, где находились законные жены и несовершеннолетние дети Тиграна. Завоеванием этой древней столицы Армении он надеялся восстановить свою боевую славу и авторитет, начинавшие уже блекнуть во время этого похода. Он вместе с тем полагал, что угроза Арташату заставит Тиграна принять решительный бой. И предположение Лукулла, действительно, оправдалось. Получив сведения о том, что Лукулл ускоренным маршем идет на Арташат, Тигран поспешил вслед за римским войском и, по словам Плутарха, настиг его на четвертый день и перерезал ему путь у переправы через реку Арацаний, на правом его берегу. Лукулл, не успевший еще переправиться через реку, находился на левом берегу Арацания и очутился лицом к лицу с армянским войском. Поход Лукулла происходил по древней магистральной линии сообщения Тцмбо-Дидума, которая отмечена на Певтингеровой карте и подробно выяснена в исследовании Манандяна “Главные пути древней Армении". Согласно последнемо, место сражения около Евфрата-Арацания определяется на расстоянии 20-30 километров к востоку теперешней Каракилисы, в районе к северу от теперешней Дидемы. О сражении около реки Арацания единственными нашими источниками являются свидетельства Плутарха и Кассия Диона, находящиеся, как увидим ниже, в коренном противоречии друг с другое. Оба эги свидетельства, нуждающиеся в серьезном и внимательном изучении, посему и мы приводим их ниже в подлинном переводе: 1. Плутарх, Лукулл, гл. 31, 7-14: “Наступление Лукулла на Арташат Тиграм не мог стерпеть; поэтому он на четвертый уже день вместе со своей армией расположился лагерем возле римлян. Между обеими армиями находилась река Арацаний, через которую необходимо было переправиться римлянам, чтобы отправиться в Арташат. Принеся богам жертву и будучи уверен, что победа уже в его руках, Лукулл переправил свое войско на другой берег, расположив впереди двенадцать когорт; остальные же были выстроены позади, чтобы враг не мог их окружить. Против них стояли в боевом порядке многочисленная конница и отборные войска; впереди них конные стрелки марды и копьеносцы иберы, те войска из чужестранцев, к которым Тигран питал доверие, считая их особенно храбрыми. Но, на самом деле, они никаких блестящих подвигов не совершили. Вступив немного в бой с римской конницей, они не выдержали нападения пехоты и, рассеявшись в разные стороны, навлекли вновь-на себя конницу и подверглись преследованию. Когда же они разбрелись, Лукулл, увидев многочисленность и великолепие едущих с Тиграном всадников, испугался. Он приказал коннице прекратить преследование и первым пошел против атропатенцев, стоявших против него с лучшими войсками. Однако, прежде чем дело дошло до рукопашной, он, испугав их, обратил в бегство- Из трех царей, участвовавших совместно в сражении, позорнее всех бежал, видимо, Митридат Понтийский, который не выдержал даже боевого клика римлян. Преследование продолжалось на большом расстоянии, и римляне в течение всей ночи не только убивали неприятелей, но и выбились из сил, беря их в плен и унося вещи и добычу. Ливии пишет, чго потеря неприятеля была значительнее в первом сражении, но в этом сражении из неприятелей, большей частью, были убиты и взяты в плен лица именитые". 2. Кассий Дион,2 кн. 36, гл. 4-5: “Поход свой Лукулл предпринял в середине лета того же года (так как наступать весною на неприятельскую страну было невозможно из-за холодов) и разорил известные части страны, чтобы заставить варваров оказать сопротивление и вступить с ним в войну. Когда же они вовсе не двинулись с места, то он сам пошел на них. Во время этого наступления неприятельская конница сильно потеснила римскую, но никто из них не вступал в рукопашный бой с пехотинцами, а, наоборот, они тотчас же отступали каждый раз, как только Лукулл в помощь своим всадникам высылал щитоносцев. Несмотря на это, враги не понесли никакого ущерба и, поворачиваясь, стреляли из луков в преследовавших их врагов, многих тут. же убивали, многим же наносили ранения. Раны были тяжелые и с трудом поддавались лечению, так как стрелы были с двумя концами, причем оба эти конца примыкали друг к другу таким образом, что причиняли быструю смерть как в том случае, если они оставались в ране, так и в том случае, если их извлекали. Происходило же это от того, что второй железный конец стрелы, который никак нельзя было вынуть, оставался в теле". Многие из европейских ученых, как, например, Рейнак, Низе и Ферреро, считая вышеприведенное свидетельство Плутарха заслуживающим доверия, думают что в битве при реке Арацание Лукулл одержал победу, а Тигран с Митридатом потерпели тяжелое поражение. Более осторожную и сдержанную позицию в вопросе об этой победе Лукулла занимают Моммзен и Экгардт, однако, и они, находясь в значительной мере под влиянием свидетельств Плутарха, не подчеркивают в достаточной степени весьма тяжелого положения римского войска, ясно и определенно засвидетельствованного в вышеприведенном фрагменте Диона. У реки Арадания, как это нетрудно заключить из свидетельства Кассия Диона, Тигран не только не потерпел поражения, но, напротив, сам нанес противнику тяжелый удар. Конница Тиграна, согласно прямому свидетельству Диона, не понесла никакого ущерба от неприятеля, но сама, оборачиваясь и пуская стрелы в преследовавших римлян нанесла им на лету урон, убив и ранив многих из них В этом сражении участвовала одна лишь конница Тиграна без пехоты. И, действительно, отстутствие в этой битве армянской пехоты, как и самого Митридата, следует признать вполне вероятным, так как из вышеприведенного свидетельства Плутарха также видно, что преследовал римское войско и догнал его со своей конницей один лишь Тигран. И совершенно невероятно, конечно, чтобы армянская малоподвижная пехота могла достичь берега Арацания одновременно с конницей. Из вышеприведенных свидетельств источников усматривается также, что Тигран и в этой битве применял старый способ ведения войны: не вступая в решительный бой с врагом, он желал, очевидно, нанести удар противнику при переправе его через реку. Бегство конницы Тиграна было явной симуляцией, во время которой его конные, скачущие в карьер стрелки наносили неприятелю все новые и новые потери. Этот обычный для Востока способ ведения войны применяли, как известно, также и парфяне против Красса, потерпевшего полное поражение в войне 53 г. Признав, таким образом, что в битве при Арацание принимала участие лишь конница Тиграна, нетрудно убедиться в том, что сообщения Плутарха о том, будто римляне всю ночь избивали врага или же брали в плен и будто Митридат Понтийский первый бежал с поля битвы, являются заведомыми измышлениями, которые не только ничем не подтверждаются, но совершенно противоречат достоверным и беспристрастным свидетельствам Диона. Битва при Арацание имела место в средних числах сентября 68 г. Приближалась уже суровая зима Армении, с ее мятелыо и вьюгой, но римское войско все еще не добилось ни решительного боя с армянским войском, ни сколько-нибудь значительного успеха. Переправившись через реку, Лукулл повел свое войско в сторону Арташата. Однако, через несколько дней, рассказывает Плутарх, войско его решительно отказалось двигаться дальше и потребовало возвращения обратно. Этому восстанию, возникшему в войске и заставившему Лукулла отступить из Армении, даны различные объяснения у Плутарха и у Цицерона. Причиной восстания Плутарх считает то, что в сентябре месяце, во время осеннего равноденствия, неожиданно выпал в Армении снег и наступили преждевременные холода. Цицерон же, у которого имеется ясный намек на это восстание войска, объясняет его тем, что войско слишком удалилось от собственной страны и тосковало по родине. Аппиан и Кассий Дион ограничиваются лишь сообщением об отступлении Лукулла и не упоминают об этом позорном факте восстания войска. Причиной отступления Аппиан считает наступление зимы, Дион же объясняет отступление большим количеством раненых и недостатком продовольствия. Из вышеприведенных свидетельств наиболее вероятным и приемлемым Моммзен, Рейнак, Ферреро и др. считают свидетельство Плутарха, который в данном случае пользовался трудом Ливня. Отдавая предпочтение Плутарху, они, к сожалению, упустили из виду сообщение Кассия Диона, который, хотя и не упоминает о восстании римского войска, однако, дает об его отступлении сведения, заслуживающие внимания и вполне достоверные. Источником, в этой части, Диону служил, несомненно, Саллюстий, считавшийся среди древнейших римских историков наиболее серьезным и беспристрастным. С этой точки зрения, следует признать совершенно правильными замечания Экгардта, считающего основной причиной восстания не столько преждевременные холода, как это указано у Плутарха, сколько крупные потери римского войска, большое количество раненых и недостаток в продовольствии, как это определенно отмечено у Диона. Прав также Астурян, усматривающий действительную причину отступления в деморализации и упадке духа римского войска, вызванных постигшими его серьезными неудачами. Если бы причина заключалась в одних только холодах, то римское войско должно было не отступать, а, наоборот, двигаться вперед в Арташат, находившийся на весьма близком расстоянии, где оно нашло бы себе не только спасение от холодов, но и крупную военную добычу. Расстояние от последней лагерной стоянки римского войска до Арташата можно, установить с точностью. Расстояние от переправы через реку Арацаний до Арташата было, как показано в Повтингеровой карте, всего около 170 километров. После битвы при Арацание римское войско, согласно Плутарху, продвинулось вперед по направлению к Арташату вглубь страны и в момент восстания оно, как видно из описания того же Плутарха, еще не дошло до Араратской равнины. За несколько дней, протекших.после битвы при Арацание идо дня восстания, римское войско в тяжелых условиях, описанных Плутархом, могло пройти самое большее 50-70 км. Нетрудно, следовательно, заключить, что войско Лукулла, двигавшееся по магистральной военной дороге, отмеченной на карте Певтингера, мимо древнего Багавана и Аруджа, в последний день перехода находилось, вероятно, в наиболее трудно проходимой части пути, в горном проходе теперешнего Куджаха или Каравансарая, на расстоянии всего около ста километров от Арташата.
  18. Тигран Великий «Тигран этот великий неоценимый властитель, который, без сомнения, гораздо более достоин восхищения истории, чем его современник Митридат Евпатор, если пожелают обратить внимание на то, что Митридат блестяще "привел к самоубийству Эсвою империю", в то время как Тигран обеспечил существование своего народа на вечные времена». Р. Груссе ...Личность наиболее могущественного из армянских царей Тиграна Арташесяна, прозванного Великим, волновала умы не одного поколения политиков, поэтов, художников, музыкантов. Выдающийся реформатор и государственный деятель, он до сих пор не вписывается в «разработанный» ангажированными историографами стереотип армянского лидера. Его деятельность выходит за «рамки дозволенного» редакторами науки пространства и, по сути, противопоставляется «заготовленному» именно для армян характеру национального героя. Данное отношение к Тиграну Великому имеет двухтысячелетнюю традицию, и вероятно по этой причине образ армянского монарха к настоящему времени практически не изучен. Очевидно между тем, что по ряду принципиальных признаков император поразительно схож с Иваном Грозным или Петром Первым. Существует и немало других виднейших исторических персонажей, которые сильно напоминают армянского царя по очень многим параметрам. В этом рассказе мы постараемся показать, как и почему образ армянского царя удостаивается разноречивых оценок. Отметим, что официальная армянская историография, которая, безусловно, существовала в имперский период правления Тиграна Великого на греческом и отчасти сирийском языках, была полностью уничтожена римлянами. Вероятно, на то имелись самые серьезные основания. Плутарх, Страбон и другие историографы Древнего мира упоминают о труде Метродора Скепсийского, посвященном именно Тиграну. Сам автор, прозванный, между прочим, «ненавистником римлян», представляется в их изложении как «талантливый и блестящий писатель». После подчинения Армении Риму были также уничтожены и сочинения Гераклида, Тевкра, Аполлонида, Диофанта, других древних авторов, которые «имели неосторожность» описать в своих произведениях образ армянского царя. Планомерное уничтожение посвященных «Тиграну Армянскому» многочисленных трактатов полностью вписывалось в пропагандистскую политику Рима, о которой очень точно сказал Цицерон: «Позвольте мне тут, Квириты, последовать примеру наших поэтов-летописцев и умолчать о нашем поражении». Впрочем, сам Цицерон, в полном соответствии с официальной политикой, не отказывал себе в удовольствии представлять мощь Тиграна Великого не в аспекте личных достоинств последнего, а в ракурсе общей борьбы «азиатов» против ненавистного им Рима: «Когда Лукулл вместе со своим войском вступил в царство Тиграна, многие из племен уже были возбуждены против нашего полководца. С одной стороны, были объяты страхом племена, которых римский народ никогда и не думал беспокоить или покорить войной. С другой же стороны, среди варваров укоренилось и получило распространение жестокое и возбуждающее мнение, будто войско наше явилось в эти страны с целью ограбить их богатейшее и наиболее чтимое святилище. Многочисленные и крупные племена были, таким образом, возбуждены и ввергнуты вновь в страх и ужас». Ввиду планомерного уничтожения документов, особенно понтийской историографии, основными первоисточниками относительно деятельности Тиграна являются произведения очевидцев событий - официальные донесения Суллы, Лукулла и Помпея, мемуары Суллы, написанная Теофаном Митилениским «История войн Помпея», «История» Саллюстия и речи Цицерона. Тенденциозность римских источников в первом веке нашей эры отмечена еврейским историком Иосифом Флавием. В своей книге «О войне иудейской» он указывает, что даже у римских писателей - очевидцев событий - сильно искажены подлинные исторические факты и в угоду римлянам даны хвалебные тенденциозные описания или же клеветнические измышления об их врагах. О Тигране же он говорит как об очень сильном царе: «В это время пришла весть о том, что царь Армянский Тигран с 300-тысячным войском вступил в Сирию и намеревается покорить Иудею тоже. Узнав об этом, царица и народ Иудеи, естественно, пришли в ужас. К Тиграну, осадившему уже Птолемаиду, они отправили послов с многочисленными и подобающими подарками. Царица же Селена, которую звали также Клеопатрой и которая царствовала в Сирии, возбуждала население оказать сопротивление Тиграну. Послы явились к нему и умоляли его быть добрым и милостивым к их царице и народу. С этих пор Тигран проявлял к ним заботливое отношение, одобрял и обнадеживал их. После того, как Тигран взял уже Птолемаиду, пришли сообщить ему, что Лукулл, преследуя Митридата, не мог захватить его и что тот бежал в Иберию. Ему донесли также, что Лукулл осадил Армению и разоряет ее. Узнав об этом, Тигран вернулся в свою коренную страну». (Следует отметить, что у многих древних народов не существовало идеологически систематизированного понятия Родины, и термин «коренная страна» - один из наиболее распространенных. Этот вопрос рассмотрен в предисловии к разделу «Национальные деятели».) Под Тигранакертом армянский император потерпел от Луция Лукулла поражение. На сей счет в исторической науке бытуют разные мнения, в их числе и версия о том, что Тигран нашел более приемлемым приберечь силы уставшей от грандиозного марш-броска армии, а по сути - сохранить ее для генерального сражения. Но в чем едины непредвзятые исследователи, так это в статистической недостоверности официального донесения Лукулла сенату. Известнейший историк первой половины XX века Рейнак по этому поводу замечает: «Авторы донесений, уверенные в том, что их ложь не будет разоблачена, раздували свои успехи, скрывали свои неудачи, а порою свои поражения выдавали за победы: Мурена, например, удостоился триумфа, хотя он на самом деле потерпел поражение. Они крайне преувеличивали число вооруженных сил противника и соответственно преуменьшали численность своего войска. В своем отчете о сражении под Тигранакертом Лукулл определяет численность армии Тиграна Армянского в 250 000 человек, в то время как другие источники исчисляют его в 80 000 человек. В той же битве количество римских потерь он определяет в 5 человек убитыми и 100 ранеными, в то время как потери противника определяет в количестве 30 000. Лукулл, впрочем, поступил так, следуя примеру Суллы, и можно быть уверенным, что Помпей - ученик того же учителя, еще более превзошел этих своих предшественников».
  19. Антиармянизм, как и антисемитизм, имеет глубокие корны. И если последний хорошо исследован и, следовательно, меры борьбы с ним выработаны более или менее веские, то первый в многом еще остается неисследованным, а следовательно и более опасным явлением. Одним из проявлении такого явления является и попытка очернить историю армян, унизить их историческая память и, лишая их своей национальной гордости, в итоге уничтожить их. На форуме istorya.ru некий камрад, под ником MARCELLVS, в той или иной мотивации имея вышеуказанные цели, с злобой, которая ясно показывает его субъективизм и с ненаучностью, которая ясно показывает его уровень как "ученного", лет грязь на нашу историю. Имея поддержку антиармянский настроенных модераторов, анализ действии которых можно увидеть тут - http://rtw.kabb.ru/viewtopic.php?f=82&t=896 сей субъект с позиции антинаучной, крайне ангажированной, европоцентристской и шовинисткой позиции трактует некоторые событии нашей истории. По вине модераторов не будучи в состоянии разместить сей пост на указанном форуме, ответ на пост MARCELLVS озвучивается здесь, дабы кто не подумал, что ответить армянам нечем. И этот субъект смеет говорить о "предвзятости", когда сам уверенно поддерживает явную ложь Плутарха о том, что в битве у Тигранокерта армяне потеряли выше 150.000 человек, против... 5-и у римлян Уровень мышления и логики данного субъекта видны уже только из этого. У Манадяна ясно указаны - малоазиатские источники. Наш "ученный" предпочитает этого не замечать. Как видно, субъекту нечем возразить доводам Манадяна и он предпочитает пустыми словами просто обесценить источники Манандяна. И опять - субъект почему-то думает, что если историк в одном ошибся, он должен ошибаться и в другом, в том случае, как у Манандяна основательный анализ, с привлечением критического разбора всех источников. Идиотское сравнение битв, при том, упоминание Ганнибала якобы делает "доводы" субъекта более вескими - на самом деле авторы ясно указывают - потери в 5.000 человек, что вполне сопоставима с масштабами и с ходом указанной битвы. Очередная глупость субъекта, который вдруг возомнил себя лучшим знатоком истории, чем Манандян. Этому субъекту почему-то в голову не приходит идея о том, что Плутарх мог врать умно, создавая впечатление своей правдивости. А если бы указанный субъект сам внимательно прочел бы Плутарха, то заметил бы, что данные численности войск Луколла перед походом и в время битвы у Тигранокерта серьезно разнятся, что самым наглядным образом указывает на лживость данных Плутарха. Так, если в начале похода Луколл имеет "всего-то" 15.000 воинов, то, в условиях отсутствия данных о всяком пополнении, под Тигранокертом под его началом случайно появляется 20.000 человек. В целом, попытка некоторых шовинистично настроенных евроцентристов обесценить труд Манандяна, при этом обесценивая армянского царя и армянское государство, имеет под собою реальную мотивацию - национальные комплексы некоторых - видимо некоторым так и не дает спать идея о том, что "ненавистные хачики" могут вдруг иметь славную историю.
  20. Вот еще интересный фильм о нашем великом предке - http://rutube.ru/tracks/3992880.html
  21. Я.А. МАНАНДЯН ТИГРАН ВТОРОЙ И РИМ "...История древней Армении в эпоху Тиграна Второго изложена, крайне сжато и мимоходом, в трудах, главным образом, европейских ученых, имевших целью изучение не специально истории Армении, а истории Рима и Понтийского царства. Из этих трудов наиболее важными являются работы трех крупнейших историков - Моммзена, Рейнака и Ферреро. Имеется, кроме того, подробное исследование о походах Лукулла в Армении молодого германского ученого, ученика К. Леманна-Гаупта, Курта Экгардта, которое напечатано в германском журнале “Клио" (т. IX, 1909 г., и т. X, 1910 г.). Почти во всех исторических и филологических работах самих армян, как и в трудах, посвященных истории древней Армении, на русском и французском языках—Халатьяняа, Геворка Арслана, Доленс-Хача, Турнебиза, Ж. Моргана и др.- изложение событий эпохи Тиграна взято почти без изменений из вышеозначенных трудов Моммзена или же Рейнака. Исключение составляют, преимущественно, армянские историки Чамчян и Астурян, которыми использованы также греческие и латинские первоисточники и попутно указаны их недостатки и недостоверность. Как совершенно правильно отмечают сами европейские ученые, сообщения основных первоисточников, написанных спустя почти целое столетие или же несколько веков после событий эпохи Тиграна и Митридата, сомнительны часто и ненадежны, так как исторические происшествия описаны в них пристрастно и в пользу римлян. И, действительно, Рим, как известно, с большим мастерством умел насаждать у себя тенденциозную историографию, которая, вопреки исторической правде, услужливо преувеличивала и особо отмечала военные успехи республики и обходила молчанием исторические факты, невыгодные для нее. В этом отношении показательно и крайне любопытно признание Цицерона в его “Речи за Манилиев законе “Позвольте мне тут, Квириты,—говорит Цицерон в этой речи,—последовать примеру наших поэтов-летописцев и умолчать о нашем поражении". Тенденциозность римских источников отмечена, как известно, еще в первом веке нашей эры, еврейским историком Иосифом Флавием. В своей книге “О войне иудейской" он указывает, что даже у римских писателей-очевидцев сильно искажены подлинные исторические факты и даны, в угоду римлянам, или хвалебные тенденциозные описания, или же клеветнические измышления об их врагах. Следует отметить, что не только Рим, но и Армения и Понт имели в эту эпоху свою собственную историографию. Плутарх (Lucull 22.3-6), Страбон (XIII, I, 55) и др. упоминают, например, исторический труд о Тигране Великом, написанный Метродором Скепсийским, прозванным “ненавистником римлян", которого они считают талантливым и блестящим писателем. Имеются также сведения об утраченных исторических трудах Гераклида, Teвкра, Аполлонида, Диофанта и др., сторонников Митрдата Понтийского. Однако, после завоёвания Римом Понта и подчинения Армении римскому влиянию сохранились, к сожалению, лишь те исторические произведения, авторы которых были приверженцами или же явными панегиристами империалистического Рима. История эпохи Тиграна Второго могла бы, несомненно, предстать перед нами в совершенно новом свете, если бы сохранились также и произведения вышеуказанных историков Митридата и Тиграна. Несмотря на вышеотмеченные недостатки сохранившихся источников исторические концепции и обобщения Момнзна, Рейнака и других учёных основаны, как подробно указана в моем исследовании, почти исключительно на этих именно ненадежных источниках, сообщений которых использованы им без предварительного и тщательного разбора. Безоговорочно использованы ими сомнительнее и недостоверные свидетельства даже Плутйрховых биографий, в которых дано не правдивое отображение событий Тиграновой эпохи, а тендециозная и злостная каррикатура Тиграна Второго и феодального строя его государства. Европейские ученые, к сожалению, упустили из виду, что использованные ими сообщения римских авторов опровергаются очень часто при помощи свидетельств нейтральных эллинистических источников, в которых имеются объективные и правдивые сведения об этой же эпохе..."
  22. К сожалению автор прав - в данном вопросе наша государство проявляет непонятную пасивность
  23. Сложилась ситуация, при которой Г. Мамедова, О. Эфендиев, Ф. Мамедова и другие современные азербайджанские историостроители предпочитают тенденциозно "забывать" об этих свидетельствах. Приведенные факты выставляют в смешном свете азербайджанских лже-истороков, потерявших чувство реальности, и говорят об охватившей историков этой страны потере памяти - склерозе. Как-же получилось, что еще несколько десятилетий назад азербайджанские историки (даже увенчанные лаврами академики) и понятия не имели о так называемых "поздних албанцах", а их современные коллеги-фальсификаторы только и заняты их "выявлением". Что ж это за "албанцы" такие, о которых слыхом не слыхивали историографы-кавказские татары. Остается лишь добавить, что в действительности труды современных азербайджанских псевдоисториков являются ничем иным, как своеобразным проявлением беспримерного цинизма. С целью демонстрации более развернутой картины, приведем также примечательное свидетельство турецкого официального (назначенного государством) летописца (vakaa-nuvis) Исмаила-Асема эфенди Челеби-Заде из его произведения "Тарихи Челеби-Заде". Описывая вторжение османской армии в Арцах в 1726 г., Челеби-Заде в главе "Уничтожение армян Сигнаха" пишет: "Несмотря на то, что после завоевания (османами) Гянджи армяне Сигнаха выразили нам покорность и приобрели, благодаря Османскому правительству, мир и безопасность, они, свыше пятнадцати лет охваченные мятежом и разрушившие кызылбашские аулы в своих районах, вновь начали разбойничать и нанесли ущерб ряду поселений по соседству с их районами... Глава сигнахцев, армянин по имени Аван, укрепился с пушками и ядрами в Сигнахе. Победоносная (османская - А. М.) армия со своим командующим вошла в село Шуши, обстреливаемое ядрами Сигнаха и предприняла неожиданную атаку, забросав ядрами сигнахцев из нескольких пушек. В эту ночь сигнахец и находящиеся в его распоряжении армяне бежали". Затем Челеби-Заде с восторгом рассказывает о грабежах и убийствах, совершенных османской армией: "На следующий день исламские воины захватили их имущество и товары, а из пойманных беженцев убили 400 неверных армян". Беспристрастность султанского летописца, восхваляющего убийства армян-"гявуров" османской "победоносной" армией, более чем очевидна. В объективности турецкого официального историографа касательно данного вопроса не может сомневаться даже самый фанатичный азербайджанский придворный историк. Произведение "Об истории страны Персидской", перевод которой осуществлен голландской газeтой и ныне хранится в Ереванском Матенадаране им. Маштоца, также затрагивает героическую борьбу сигнахов Арцаха, которая велась с турецкими войсками в середине 1720-ых годов, и вот что здесь можно прочитать: "Вновь османцы желают, чтобы армянские юзбаши покорились им, но не покорены они, так как владеют крепостью Шуша (31) и крепость та хорошо укреплена. Сколько раз бесчисленные османы шли на приступ, чтобы захватить ее, но, с Божьей помощью, не смогли этого. И много раз против них выходил армянский Аван хан с многочисленным войском армянским и всегда побеждал в войне с османами, так что и ныне боится государство османское длани воинов горных сигнахов армянских. Не пытаются более нападать на них, так как бесстрашны армяне Сигнаха". Вот еще одно сведение о национальной принадлежности сигнахцев Арцаха, но свидетельствуют об этом уже европейцы - современники тех событий. После этого документа вновь хотелось бы обратиться к сведениям об Арцахских меликствах, оставленных русскими государственными и военными деятелями. Так, великий русский полководец Александр Васильевич Суворов пишет о меликствах Хамсы в своих бумагах следующее: "От великого армянского государства (Великой Армении - А. М.) осталась после шаха Аббаса перед двумя веками самовластная провинция Карабаг. В ней ныне известны пять меликов (меликств - А. М.)...". А государственный деятель России, князь Григорий Александрович Потемкин послал 6 апреля 1783 г. своему племяннику, генералу Павлу Потемкину следующее предписание: "Шушинского хана Ибрагима свергнуть должно, ибо после сего Карабаг составит армянскую независимую, кроме России никому неподвластную область". А.В. Суворов и Г.А. Потемкин являлись ключевыми фигурами в развитии армяно-русских отношений в 1780-ые годы и их переписка имеет крайне важное значение. Не случайно, что запутавшиеся в паутине историостроительства азербайджанские авторы последовательно уклоняются от цитирования сведений, изложенных вышеназванными государственными деятелями. Что касается сочинений русских историков досоветского периода, то здесь картина более чем ясна. Так, видный историк, академик П. Г. Бутков об Арцахе пишет: "Карабаг есть страна лежащая между левого берега Аракса и правого реки Куры, выше Муганского поля, в горах. Главнейшие обитатели ее - армяне, управляемые наследственно пятью своими меликами или природными князьями, по числу сигнагов или кантонов: 1.Чараперт, 2. Игермидорт /Гюлистан - А. М./, 3. Дузах, 4. Варанд, 5. Хачен. Каждый может выставить до 1 тысячи человек военных. Эти мелики, по учреждению Надыра, непосредственно зависели от шаха". Другой известный автор, русский военный историк В. А. Потто на первой же странице своего сочинения "Первые добровольцы Карабага" пишет: "Среди обломков некогда великого армянского царства Карабаг, принадлежавший персиянам, один сохранил у себя, как памятники минувшего величия, те родовые уделы армянских меликов, которые занимали собой все пространство от Аракса до реки Курак". Уверяем, что подобная точка зрения представлена и в работах иных русских авторов, однако, чтобы не злоупотребить предоставленным форматом, будем довольствоваться вышеизложенным. Каждому здравомыслящему человеку ясно, что в вопросе национальной принадлежности меликов Арцаха не могли одновременно ошибаться многочисленные армянские, русские, грузинские, европейские, персидские, турецкие авторы, также как и их коллеги из кавказских татар, уступая, тем самым, "лавры истины" современным азебайджанским фальсификаторам истории, "произведения" которых, в действителности, говорят лишь о кончине историографии в этой стране. В заключение, хотелось бы обратиться еще к одной вызывающей оторопь статье из того же злосчастного сборника, автором которой является печально известная Фарида Мамедова, занимающаяся присвоением чужой истории. В своей статье она "раскрывает" причины ожесточенных нападок азербайджанских ученых, направленных, прежде всего, против армянских освободительных движений 1720-ых годов и армянских меликств Арцаха. "Кроме истории этих меликств в арсенале истории армянского народа ничего другого нет" (39), - самодовольно раскрывает свои карты опытный фальсификатор истории. Перед написанием своей статьи, потерявшей чувство меры и такта Ф. Мамедовой следовало бы осознать, что если история, украденная у армян и ныне живущих на территории Азербайджана других народов, вернется к их настоящим хозяевам, то азербайджанской истории придется довольствоваться лишь хрониками правления отца и сына Алиевых. Артак Магалян, кандидат исторических наук, ИИ НАН РА
  24. Хотелось бы здесь привести также пример достославного владетеля провинции Джраберд Мелик-Адама /Хатама/ Мелик-Исраэляна, который в 1783 г., перед своей смертью, обратившись к посланцу русского царского двора, завещал: "Чтоб донести в. высокопр. о неоставлении здешних пределов благополучным своим для общества армянскаго посещением, без дальняго отлагательства времени и не отчаять народ армянской от полагаемаго в том благонадежнаго упования". Очевидно, что на смертном одре подобное завещание мог озвучить только человек, безагранично преданный своей Родине и наделенный высоким чувством национального самосознания. Стремящаяся одним росчерком пера "албанизировать" чистокровных армянских меликов Г. Мамедова, должна была знать об этих и многочисленных других подобных фактах, хотя мы не питаем надежд, чтобы данный автор ссылался на них в своих любительских сочинениях. Чтобы дать представление о ее "профессиональной" подготовке, отметим, что она считает Лори районом "албанского" Сюника. Азербайджанские псевдоисторики даже не удосужились взглянуть на карту перед написанием подобного вздора, а, скорей всего, просто понадеялись на неосведомленность читателя. Для нас очевидна причина подобного "географического озарения" Г. Мамедовой: поскольку ей никоим образом не удавалось "албанизировать" армянское Лори и вышедших оттуда армянских меликов, то она сподвиглась "решить" этот вопрос оригинальным способом - ввела Лори в состав Сюника. Что и говорить, подобный стиль действий может лишь вызвать улыбку. Последующее заявление Г. Мамедовой о том, что мелик Кашатага Айказ был, якобы, также "албанцем" является ничем иным, как полнейшим абсурдом. Здесь азербайджанский фальсификатор игнорирует ту общеизвестную истину, что имя мелика - Айказ означает ничто иное как армянин или принадлежащий к армянам и ясно свидетельствует о его национальной принадлежности. Кроме того, согласно армянскому видному историографу Аракелу Даврижеци, с работой которого, кстати, знакома и Г. Мамедова, среди депутации князей, обратившихся в 1603 году к иранскому властителю Шах-Аббасу I с просьбой об их спасении от османской деспотии, был также "армянин по нации... Мелик Айказ из края Кашатаг, из селения Ханацах". А безосновательное утверждение автора о том, что "албанец" Мелик-Айказ способствовал также развитию интеллектуальной жизни "пришлых" армян, построив для них в Большой Пустыне Сюника армянскую школу, является обычной ложью, посредством которой Г. Мамедова, не ведая, выдает саму себя. Прежде всего, непонятно, с какой целью кто-либо из албанцев должен был возводить армянскую школу, да к тому же для "пришлых" армян. Более того, сохранился гимн одного из первых выпускников этой школы, видного армянского поэта Нерсеса Мокаци, посвященный учреждению и основателям Большой Пустыни, который предваряется следующими словами: "Да будет благословен Иисус-Спаситель". Вот, что он там пишет о Мелик-Айказе: "Персидский государь Шах-Аббас, властитель страны Восточной Рать персидских воинов отборных вывел против османов наступивших. И выделялся христианин в строю отборном Муж могучий, храбрый воин против врагов многочисленных. И понравился он властителю и похвалил шах его перед всеми А затем с любовью, его преданность и отвагу почитая Назначил князем страны за доблесть проявленную. И чествовал его во славу, провозгласив сердцу своему любезным Которого отец Ахназар нарек именем родовым Его Айказном как Тиграна Айказна назвав". Очевидно, что армянский мелик, которого поэт сравнивает с Айказном Тиграном, учреждал школу для своих соотечественников из патриотических мотивив. А этот факт для Г. Мамедовой крайне неприятен. Что касается лишенного аргументации утверждения О. Эфендиева о том, что на его взгляд меликства Арцаха не имели границ, то это является либо самообманом, либо следствием недостаточного владения темой собственного "сочинения". Для ознакомления с границами меликств Арцаха рекомендую О. Эфендиеву и подобным исследователям ознакомиться с хроникой армянского историографа Мирзы Юсуфа Нерсесова (Овсеп Нерсисянц). "Тарих-е сафи" ("Правдивая история"), азербайджанский перевод которой был размещен в изданной в 1991 г. в Баку книге "Гарабагнамелер". В разделе этой работы, озаглавленной "Магалы Карабахской Хамсы и происхождение ее меликов" имеются подробные сведения о границах меликств Арцаха. Восьмая глава того же сочинения, которая озаглавлена "Об историческом прошлом Армянского царства, о магалах Хамсы и Зангезура, происхождение и генеалогия их меликов и ханов" начинается следующими словами: "Земля Карабаха - армянская территория". Сказано четко и ясно... Подобный научный подход демонстрировал также Аббас-Кули-ага Бакиханов, считающийся отцом азербайджанской историографии, который в своем произведении "Гюлистан-Ирам" пишет: "Сообразив разные обстоятельства и показания историков, можно полагать, что правый берег реки Куры до впадения Аракса составлял границу Армении" (21). В том же сочинении на другой странице читаем: "Панах-хан, усиливаясь день ото дня, подчинил своей власти армянских меликов". Приходится с сожалением констатировать, что сотрудникам института истории им. А. Бакиханова НАН Азербайджана "неизвестно" знаменитое сочинение А. Бакиханова. А сейчас посмотрим, что писали об армянских меликствах кавказские татары - историографы, работы которых нынешние азербайджанцы считают своими. Так, везирь Карабахского ханства Мирза Джамал Джеваншир в своем сочинении "История Карабага", которое, кстати, было написано по заказу представителя Гюлистанского меликского дома, полковника Шамирхана Мелик-Бегларяна, отмечает: "Во времена пребывающих [ныне] в раю сефевидских государей, находившихся в Иране, Карабагский вилайет, илаты (кочевые племена - А. М.), армянские магалы Хамсе, состоящие из магала [магалов] Дизак, Варанда, Хачин, Чилябурд /Джраберд - А. М./ и Талыш, подчинялись ганджинскому /Гандзакскому - А. М./ беглярбеку". Еще один татарский историограф - Мирза Адигезаль-бек в своем произведении "Карабаг-наме" пишет, что Надир-шах вывел меликов Хамсы из под подчинения Гандзакских ханов, известных по имени Зияд-оглу и подчинил их себе. Фактически, татарский историограф сообщает об образовании армянского самоуправляемого княжества, независимого, благодаря Надир-шаху, от Гандзакского бегларбекства. Данный факт представлен в подлинно научной версии и в академическом томе "Истории Азербайджана", изданном АН Азербайджанской ССР в 1958 г.: "Армянским меликам Карабаха - Варандинскому, Джрабердскому, Гюлистанскому, Дизакскому и Хаченскому - было велено не повиноваться гянджинскому беглярбеку". В заключение отметим, что другой историограф из кавказских татар - Ахмед-бек Джаваншир в своем сочинении "О политическом существовании Карабахского ханства (с 1747 по 1805 год)", также однозначно констатирует: "армянские Хамсемелики". Таким образом, все историографы Карабахского ханства однозначно представляли меликства Арцаха в качестве армянских образований.
  25. Артак Магалян Кончина азербайджанской историографии началась с выявления "поздних албанцев" Одной из важнейших составляющих армянской истории по праву является история меликств Арцаха (здесь и далее Карабаха - ред.). В условиях потери Арменией государственности, Арцахские меликства оставались той единственной силой и платформой, на базе которой при благоприятных возможностях могло бы возродиться армянское государство. Не секрет, что азербайджанская историография долгие годы не щадит сил и стараний, чтобы в кривом зеркале доморощенной исторической науки извратить и исказить историю Армении и всего армянского наследия. В этом контексте, по понятным для всех причинам, основной мишенью азербайджанского "историостроительства" стало прошлое и настоящее армянского Арцаха. Практически нет ни одного периода арцахской истории, который не был бы сфальсифицирован азербайджанскими горе-историками. Одним из основных объектов профессионального подлога последних стала, в частности, история меликств Хамсы, выступивших ярким проявлением сохранения армянской государственности в Арцахе. На эту тему в Азербайджане и за его пределами публикуются "сочинения", в которых меликства Арцаха, вопреки научно-исторической литературе и многочисленным историографическим первоисточникам, представляются как так называемые албанские образования. Азербайджанская пропагандистская машина эти антинаучные трактаты переводит на различные языки и распространяет по всему миру. В настоящей статье мы обратились к двум подобным публикациям, авторами которых являются член-корреспондент НАН Азербайджана О. Эфендиев и кандидат исторических наук Г. Мамедова . Их статьи размещены в сборнике "Гарабаг: Курекчай - 200", изданном в Баку институтом истории им. А. Бакиханова НАН Азербайджана, в честь 200-летия подписания Курекчайского договора. Несмотря на то, что настоящая работа обращена к вышеназванным историкам, она, в тоже время, адресована и иным авторам, занимающихся фальсификацией истории меликств Арцаха. В нашей статье, под неоспоримым свидетельством многочисленных достоверных фактов, обнажаются подлоги и фальсификации азербайджанских псевдоисториков, касающиеся истории Арцахских меликств XVII-XIX веков, а благодаря историографическим первоисточникам и научной литературе демонстрируется несостоятельность их искусственных "теорий". В самом начале своей статьи О. Эфендиев пишет: "В армянской историографии эти Гарабагские меликства безоговорочно считаются армянскими, полностью игнорируется их происхождение от кавказских албан". Каждому человеку, более или менее знакомому с историей Арцаха, ясно, что это голословное заявление азербайджанского историка не имеет ничего общего с действительностью. По этому поводу хотелось бы напомнить О. Эфендиеву и его собратьям по перу общеизвестные строки из государственной грамоты российского императора Петра I Великого от 10 ноября 1724 г., начертанной в ответ на прошение-обращение меликов Арцаха: "Мы оной Армянской народ во особливую Нашу Императорскую милость и протекцию приняли" (4). Трудно представить, что найдется хоть один здравомыслящий человек, убежденный в том, что Петр Великий не знал, какой народ он берет под свое покровительство. Лишь одного этого факта вполне достаточно, чтобы разрушить вышеизложенные ложные "тезисы" азербайджанских лже-историков. Отметим также, что в дошедших до нас российских документах, охватывающих период армянской национально-освободительной борьбы 1720-ых годов, Армянский сигнах (территориально-оборонительное объединение) переводился как "Армянское собрание". В нашем распоряжении имеется бесчисленное количество подобных фактов, достоверность которых выше всяческих сомнений. В данном случае хотелось бы привести отрывок из "Описания сопредельных с Грузией областей и городов" грузинского царя Ираклия II, где он пишет об Арцахе следующее: "Хамс составляетъ владение, и во оныхъ... народ весь армянскаго закона (данная цитата и последующие выделены нами - А. М.)... в том владенй находитца армянской патриарх (Гандзасарский католикос - А. М.)... Армяне имеют болшую крепость, места гористые, лесные, а притом поля плодовитые; жаванширскаго народу выступит на воину две тысячи пятьсот человек, а армян четыре тысячи пятьсот... Армяне хамские к воинству весьма храбры" (5). Надеемся, что грузинского царя никто не сможет обвинить в пристрастности, а тем более в том, что он недостаточно хорошо знал своих соседей. Надеюсь, что Г. Мамедова, О. Эфендиев и их сподвижники также согласятся с нами и в том, что Ираклий II прекрасно знал и не мог перепутать национальность меликов Арцаха, с которыми постоянно поддерживал личные контакты. К сведению азербайджанских лже-историков, отметим также, что мелики Арцаха считали себя "наследниками, оставшимися от благородных воинов царей армянских". Так, общий правитель меликств Хамсы, владыка меликства Дизак Мелик-Еган высек на входе в свою приемную следующую лапидарную надпись: "Я не допустил, чтобы из Армении увели пленных. Могучий шах Надир пришел со своим войском из Арага и отвоевал страну у османов. Я оказал ему столько услуг, что он назначил меня ханом и бекларбеком над шестью христианскими магалами (провинциями - А. М.) - Талышом, Джарабердом, Хаченом, Варандой, Кочизом и Дизаком". Владыка меликства Дизак Мелик-Еган скончался в 1744 г. и был похоронен в притворе церкви села Тох, где находился фамильный склеп Мелик-Еганянов. А вот стихотворная эпитафия, высеченная на его могильном камне: "Это могила храброго князя, Великого мелика по имени Еган, Сына благочестивого вардапета по имени Гукас. Был он любим всеми и шахом Надиром, Он владел страной Агванк с провинциями Весьма уважаем был персидским народом Как князь земли Армянской /1744/". Как говорят в подобных случаях - комментарии излишни. Не случайно также и то, что видный иранский историограф Мухаммад-Кязим упоминает о Мелик-Егане как о мудром деятеле, заслужившем любовь и доверие Надир-шаха. Кроме того, анализируя ситуацию, сложившуюся в Закавказье в 1723 г., Мухаммад-Кязим считал Мелик-Егана лучшим армянским полководцем того времени. На надгробном камне еще одного современника Мелик-Егана - владетеля провинции Варанда Мелик-Хусейна Мелик-Шахназаряна, находящегося в притворе-склепе пустыни Кусанац села Аветараноц начертано: "Это могила Мелика Хусейна - сына Мелика Шахназара, год смерти ՌՃՁԵ (1736), воспоем хвалу делам его, и во славу Мелик-Хусейна высечена надпись на этой могиле. Был он владыкой земли Варанда, с тридцатью пятью селениями, и стол его был полон хлеба, и всем он подавал милостыню, внешностью был он прекрасен, не платил он дани ни одному царю, был мощным оплотом всей страны, венец, гордость армянского народа, разгромивший во время войны с османами народ турецкий". Именно благодаря победам, одержанным над турками-османами, современники нарекли его "венцом, гордостью армянского народа".